Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 194 – Елена Логунова

Под полом, как шахтеры в засыпанной шахте, в крайнем физическом и моральном напряжении сидели сантехники Сергей и Виталий. Сжимая, как свечки, вертикально воздетые ломики, они беззвучно, но горячо молили далекие небеса утаить от невесть откуда взявшейся толпы наверху их присутствие в квартире. Небеса были к сантехникам благосклонны: люди наверху обходили стороной снеж но-белую лужу гипсового раствора, застывшую в углублении просевшего над люком линолеума, и таким образом тайна «подземных жителей» осталась нераскрытой.

Правда, в одно из длинных щупалец, пущенных алебастровой лужей через всю комнату, оказалась частично вмурованной баба Глаша. Объединенными силами оторвав старушку от пола, санитары двух «Скорых» обнаружили на спине у бабы Глаши плотные крыловидные наросты белого цвета, но сбивать их с бабушкиных лопаток не стали. Медикам было не до того. Им пришлось здорово потрудиться, чтобы диагностированный у пациентки приступ острой сердечной недостаточности не унес бабу Глашу туда, где белые ангельские крылышки выдали бы ей как униформу.

«Скорая» номер один увезла бабушку с приступом и доктора с переломом. Вторая карета ушла порожняком: пьяных плиточника и плотника медики сочли недостойными госпитализации, а Степа Потапов, едва очнувшись, улизнул из страшной квартиры своим ходом. Штукатур Таня прикрыла белые и каменно-плотные завитки своей новой прически в стиле мраморной Венеры из Милоса, смастеренной из газетки классической пилоткой-корабликом, и тоже ушла по-английски, не прощаясь, едва приехала первая «Скорая».

Надавав реанимационных оплеух плотнику и плиточнику, спасатели раскатали засученные рукава и принялись выяснять, кто несет ответственность за ложный звонок с сообщением о катастрофе, но в отсутствие сбежавшей Тани так и не смогли прояснить это темное обстоятельство.

Проходными дворами я пересекла запруженный машинами и людьми центр города и внедрилась в тихий тупичок, главной достопримечательностью которого были художественно размалеванные стены. Дизайном тупика занимались самодеятельные художники, работающие в модной современной манере «граффити». Творцам было лет по пятнадцать, и рисовали они не за деньги, а из любви к искусству и вдохновляющей их радиостанции с бодрящим названием «Тротил». Станция была новой, но уже снискала популярность у подростков, разновозрастных любителей экстрима и всяческих асоциальных личностей. Вагончик, в котором помещалась вся студия взрывоопасного радио, уютно притулился к стеночке в глубине тупика.

— Избушка, избушка, стань ко мне передом, к лесу задом! – поднявшись по ступенькам к двери и не обнаружив ни звонка, ни кольца-стучалки, ни какого-либо иного сигнального приспособления, громко прокричала я.

— А мы всегда только передом! – распахнув дверь, весело объявил Гоша Грохотулин. – Задом к народу пусть наши конкуренты становятся!

— Скрытый смысл этого программного заявления от меня ускользает, – сообщила я, входя в крохотный «предбанник», наполовину занятый столом с компьютером.

— Я хотел сказать, что мы, в отличие от наших конкурентов, всегда активны и никогда – пассивны! – объяснил Гоша.

— Вот всегда у тебя, Гошка, так: ляпнешь что-нибудь, а потом начинаешь подводить под сказанное философскую базу! – вынырнув из-за компьютера, посетовал лысый юноша самой демонической наружности: красноглазый и острозубый.