Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 191 – Елена Логунова

В этот момент в соседней квартире баба Глаша напряженно кричала в телефонную трубку:

— Даня, сынок! У меня тут зомби!

— Что у тебя? – переспросил Даниил Петрович, подумав, что его неугомонная мамаша придумала себе какую-то новую болезнь.

— Зомби у меня!

— Примите пенталгин, – не разобравшись, посоветовала супруга Даниила Петровича Нина.

— Какой пенталгин, ты в уме? Тут из-под пола оживший мертвец вылез! – рявкнула баба Глаша.

— Мать, ты Степкины кассеты смотрела? Кино про зомби? – догадался Даниил Петрович. – Ну, вы с ним пара дураков, старый да малый!

— Говорила я вам, не давайте бабке видик, у нее и так возраст критический: шаг вправо, шаг влево – маразм! – злорадно прозудела противная Нинка.

— Сама ты дура! – сердито бросила баба Глаша и в сердцах криво шмякнула трубку на рычаг.

Трубка протестующе загудела, бабка ее поправила, крякнула и смущенно подумала, что и впрямь слегка опростоволосилась. Зомби ей примерещился, дуре старой!

— Да это, небось, плотник-то и был! – сама себе укоризненно сказала баба Глаша.

Она открыла дверь на лестницу и прислушалась. У соседей было тихо. Баба Глаша решительно поправила головной платок, снова толкнула чужую дверь и надолго застыла на пороге, всматриваясь в черный провал пустой ямы и прислушиваясь к доносящимся из глубины квартиры звукам.

Нервирующий визг пилы как раз стих. Сантехники Сергей и Виталик только что благополучно распилили дужку замка и теперь готовились к решающему штурму сундука с ломиками наголо.

Не отпуская ручку двери, баба Глаша осторожно ступила в прихожую.

Сквознячок овеял бледное от слабости и гипса лицо штукатура Тани, женщина пришла в сознание и пошевелилась, свалив с себя стремянку.

— Бум! – услышала баба Глаша.

Этот негромкий звук не показался ей пугающим. Старуха сделала еще два шага по коридору, и тут за углом ей открылся вид на неподвижное тело плотника. Сраженный спиртом, Иван Трофимович вытянулся на полу и застыл, как павший оловянный солдатик.

— Ногами вперед! – снова пугаясь, прошептала баба Глаша.

В глубине квартиры вновь что-то стукнуло, а потом шлепнуло. Не в силах совладать с любопытством, старуха потянулась заглянуть в комнату, и то, что она увидела, привело ее в шок.

Штукатур Таня, вся в белом, силилась встать на ноги, но не находила опоры и беспомощно хваталась за воздух. Танино скуластое лицо в корявой маске из застывшего гипса и слипшиеся кудри под нахлобучившейся на голову плошкой вызывали в памяти мраморный бюст маленького Володи Ульянова, непоправимо изуродованный вандалами.

Баба Глаша схватилась за сердце, но еще стояла на ногах, и тут позади медленно ползущей по полу гипсовой Тани вспучился просевший линолеум, и из дыры в полу показалась негритянски-черная рука с ножовкой!

Это было уже слишком.

— А-а-а! – простонала баба Глаша, медленно сползая по косяку.

Следом за рукой в черной перчатке из люка показалась голова, увенчанная шахтерской каской с горящим фонариком.

— Упс! – тихо сказал сантехник Виталик, никак не ожидавший увидеть кого-то наверху.

— С-с-с, – замирая, прощально просипела баба Глаша.

Она еще успела подумать, что голливудский режиссер оказался прав: одноглазый негритянский зомби справился-таки с кандалами и вырвался из подземелья. А потом в сознании шокированной бабушки все смешалось, и под примерещившееся ей напоследок угрожающее обещание порошково-рекламного дяденьки: «А теперь мы идем к ва-а-ам!» старушка отключилась. Склонившуюся над ней гипсовую физиономию озабоченной Тани баба Глаша, к счастью, уже не увидела.