Книга Алиби для землеройки, страница 23 – Дарья Донцова

— Простите, люди добрые! Живем в интернате, мама наша – инвалид, собираем деньги ей на протез ноги!

Пока школьница жалобным голосом врала, Кит двинулся по рядам с коробкой, куда сердобольный народ кидал мелочь горстями. В тот раз добром «гастроли» не закончились. Когда мальчик добрался до сиденья, на котором сидела его мать, вспыхнул скандал. Нина вмиг исчезла, а Киту досталось в полной мере и оплеух, и крика. Римма пребывала в уверенности, что ее сыночка-корзиночка не способен на подобное поведение, его подбивает на гадость мерзкая девка. Ан нет! Идея стать менестрелями принадлежала парнишке.

После окончания школы Кит уехал в Москву, на радость маме поступил в медицинский институт. В этом успехе большую роль сыграла Алевтина. Конева подготовила школьника к вступительным экзаменам, и она же (давайте вспомним, что женщина – директор школы) сумела сделать своего любимчика золотым медалистом.

В ту ночь, когда Кит тайком встретился с Ниной, он рассказал ей, как живет в столице, чем занимается. Девушка узнала, что ее друг уже аспирант, а еще он связующее звено между некстати забеременевшими женщинами и врачом, который делает аборты под наркозом. Понятно, что услуга платная, – так Никита за посредничество имеет свой процент. Деньги он направо-налево не тратит, собирается купить в Москве «двушку» и постоянно озабочен добыванием средств. А еще работает в каком-то клубе ведущим шоу.

— Получишь отличные деньги за прокат паспорта, – пообещал парень. – Всех делов-то, документы дать ненадолго.

— Оформлять женщину начнут и меня на фото узнают, – заметила Нина.

— Да никогда! – возразил друг детства. – Там снимок уродский. И всех в роддоме записывает Лелька. Она свое получила, я договорился с ней.

Богатырева примолкла, потом протяжно вздохнула:

— Дура я тогда была! Ума вообще ноль! Услышала, сколько денег в руки упадет, и чуть в пляс не пустилась. Нет бы сказать: «Если Лелька в деле, то зачем мой паспорт? Пусть от балды напишет данные, – и ладно». К тому же через пару недель она меня на рынке встретила и рассмеялась: «К нам оформилась роженица, твоя полная тезка, и внешне вы похожи, прямо как сестры!»

Нина сложила руки.

— Леля так разговор вела, что вмиг мне ясно стало, что она вообще ничего не знает. Захотела выяснить у нее, что за тетка в роддом поступила, вдруг она что-то о себе говорила, старательно захихикала: «Так не бывает!» Оля сразу на крючок поймалась, начала меня уверять, что говорит правду. Сказала, что роженица пролила на свой паспорт чай, вся страница с пропиской размылась, ничего не прочитать. Женщина Леле денег дала, попросила: «Пожалуйста, я скажу, где проживаю, только оформите меня. Я же документ заберу – никто не узнает, что информацию про место жительства прочитать невозможно». Ну и кто от хорошей суммы откажется? Вот Ольга и согласилась.

Нина покачала головой:

— Я стою, слушаю, молчу. Кит паспорт не вернул, предупредил: «Все окей! Получишь ксиву через неделю, в Москве встретимся. А деньги – вот!» – и протянул конверт. Там ну очень хорошая сумма оказалась. Насчет документа я вообще не занервничала – Никитос никогда меня не обманывал. Другим он художественно врал, а я всегда от него честную информацию получала. Поэтому, когда Кит спустя семь дней не появился, я опять ни на секунду не задергалась – деньги-то в руке, а паспорт мне вообще не нужен. А потом Римма в больницу угодила с сердечным приступом. Ей кто-то сказал, что Никита погиб, машина его сбила. Жуткая история. Вроде как тот, кто наехал, оттащил тело в лес и бросил там.