Книга Алиби для землеройки, страница 20 – Дарья Донцова

Римма замолчала. Когда тишина затянулась, я поинтересовалась:

— А дальше что было?

В дверь постучали.

— О! Слава богу, пришла! – обрадовалась хозяйка кабинета и крикнула: – Входи, не стесняйся!

Я увидела стройную женщину. Волосы она собрала в хвост, на лице не было косметики.

— Добрый день, тетя Римма! – улыбнулась незнакомка.

— И тебе привет, тетя Нина! – в тон ей ответила акушер.

— Ой, разве ж я тетя? – рассмеялась гостья.

— А разве ж я сестра твоей матери? – передразнила ее врач. – Садись, знакомься. Виола, журналист из Москвы.

— Частный детектив, – уточнила я, решив, что лучше сказать правду.

— Ой! – всполошилась Нина. – Кто-то из моих ребят отличился? Я имею в виду, из приютских, из тех, кого я опекаю…

— Да нет, дорогуша, – прищурилась Римма. – Ты ж небось Псалтирь наизусть знаешь: «Грех юности моея и неведения моего не помяни…» Двадцать четвертый псалом это, если забыла.

По лицу женщины поползли красные пятна.

— Случилось-то что?

— Куда ты младенца дела? – ехидно осведомилась Римма.

— Какого? – изумилась Нина.

— Такого! – со злостью прошипела акушер и ткнула пальцем в клавиатуру.

Послышалось тихое шуршание, из принтера торжественно выполз один лист. Смирнова выдернула его и протянула Нине:

— Ознакомься! У тебя же нет детей? Где ж сыночек-то? Странно, однако, что у нас твоя полная тезка оказалась!

Нина молчала.

— Ты когда замуж вышла, во сколько лет? Какого числа венчалась?

— Двадцать мне исполнилось первого сентября, – спокойно ответила Нина, – седьмого октября вышла замуж.

— Ух ты! – всплеснула руками Римма. – А мальчонку ты родила десятого октября. Что ж за платье на тебе было, если никто живота не увидел, а?

Нина нахмурилась.

— Врунья ты наглая! – продолжала Смирнова. – Виола, сейчас расскажу, как дело было. Точно не знаю, сама при этом не присутствовала, но предположить могу. Нинке заплатили за ее документ, другая баба с паспортом нашей красотки рожала. Вот и весь сказ!

Римма встала.

— Много чего про людей знаю, но никогда чужих тайн не выдаю! Могила я, Нинка, можешь спать спокойно! Но совесть тебя не грызет?.. Где та баба, которая от нас с младенцем уехала? Звать ее как по-настоящему?

— Объясните спокойно, что происходит, – попросила женщина, – я ничего не понимаю. О ком вы говорите?

— Прикидывайся сколько тебе угодно, знаю тебя как облупленную. Всех обмануть можешь, но Господа на мякине не провести! За все с тебя спросит!.. Ладно, пойду я. Вы тут языками без меня трень-брень, ничего больше слышать не желаю, – усмехнулась врач, встала и пошла к двери.

Гостья очень тихо попросила:

— Римма Владимировна, подождите! Знаю, вы меня ненавидите, но вы фатально ошибаетесь. Я не имею ни малейшего отношения к исчезновению Никиты. Примите добрый совет: сходите к психологу. Нельзя жить, испытывая такую злобу. Здоровье свое загубите, и духовное, и телесное.

— А-а-а! – протянула хозяйка кабинета. – Забыла, да? Затоптала память о мальчике? Живешь счастливо? Ну так сейчас получишь ответку! Бумеранг-то прилетел! На, держи его! Преступление ты совершила, дав свой паспорт другой бабе!

И Смирнова живо юркнула за дверь, не забыв громко хлопнуть ею о косяк.

— У нее сын был, Никита, – почти зашептала Нина. – Мы с ним учились, дружили. Да, подростком я не была подарком, и Никита такой же был. Но я не толкала мальчика на плохие деяния. В семнадцать лет познакомилась с семинаристом, Вася в меня влюбился. Его все отговаривали с хулиганкой общаться, а он мне цветы носил, подарочки. Сначала я смеялась над ним, потом перестала. За год Василий меня, глупую девчонку, изменил. А Никита еще раньше уехал в Москву, в мединститут поступил… Да, я изменилась. И ведь многие люди в юности чудили. И что? Теперь им ошибки молодости до конца жизни поминать?.. Когда Вася руку и сердце предложил, я отказала ему. Он ушел. На следующий день Елизавета Петровна, его мама, пришла, долго со мной говорила, и я согласилась на брак… Очень хотелось платье на венчание красивое. Но моя мать сказала: «Нет! Не верю тебе. Лучше не ломай Васе жизнь. Он очень хороший парень, из семьи священника. Батюшкам разводиться нельзя. Ты поиграешь немного в матушку и опять куролесить примешься, а Василию куда деваться? Имей совесть! Найди оторву себе под стать! И от меня ни денег, ни нарядов не жди!»