Книга Одна идеальная пара, страница 173 – Рут Уэйр

Я никогда не была такой красивой и ухоженной, как Сантана и Энджела, но могла похвастаться, ко крайней мере, опрятностью и здоровьем. Теперь мои ноги ниже колен были покрыты незаживающими порезами и ссадинами, ступни – волдырями и трещинами, плечи обожжены солнцем, и я всякий раз чувствовала вкус крови, когда облизывала губы.

Ученый во мне пытался осознать процессы, которые происходили в моем теле. По всей вероятности, кожа моя высыхала и трескалась потому, что мой организм забирал воду из органов, не являющихся жизненно важными, чтобы сохранить ее для мозга, сердца, почек. Но это не могло продолжаться вечно. Мы жили в условиях дефицита воды, я точно это знала. Каждый день мы теряли несколько больше жидкости, чем накануне, а выпивали немного меньше. Каждый день слизистые оболочки у нас во рту пересыхали все сильнее, моча становилась все темнее, губы все более растрескавшимися.

И с каждым днем этот ученый внутри меня все сильнее ужимался, становился все меньше. Меня уже не заботила моя карьера. С тех пор как мы приехали на остров, я почти не вспоминала о профессоре Бьянчи. Сейчас меня заботило только одно: выживание. Как и Энджелу. Как и Сантану.

Как и Конора.

— У меня есть идея, – сказала Сантана, и ее голос вернул меня из забытья в реальность. Мы уже давно замолчали, измученные все нарастающей жарой даже на поляне, находящейся в тени. Сейчас благодаря Сантане я очнулась, открыла глаза и сразу же почувствовала резь под веками от морской воды. – По поводу Конора. – Сантана села чуть прямее и отбросила с лица спутанные волосы. – Я про инсулин. Ну, флакон с инсулином. Это ведь яд, если ввести его слишком много. Если здоровому человеку ввести целый флакон… Я практически уверена, что это убьет его в течение нескольких минут. Но… Я не знаю, можно ли обнаружить его в организме после смерти. А вы как думаете?

Ответа не последовало.

— Лайла, как ты считаешь, можно обнаружить инсулин?

Я вздрогнула, не сразу поняв, что Сантана обращается ко мне.

— Господи, я не знаю. То есть… – Я напрягла мозг, пытаясь вспомнить все, что нам рассказывали об инсулине во время курса молекулярной биологии. Казалось, это было очень, просто ужасно давно. И к тому же совершенно не в том мире, в котором мы находились сейчас. – Сантана, ты, наверное, знаешь про инсулин больше, чем я. Я только помню, что синтетический инсулин биологически идентичен человеческому. Он имеет в точности такую же химическую структуру. То есть это не то, что… – Я задумалась, стараясь найти подходящий пример. – Это не то, что наркотики или алкоголь, то есть не что-то такое, что будет видно при анализе. Инсулин в крови… это не будет бросаться в глаза. Инсулин должен быть в крови у человека. Но не в таких количествах.

— Так его обнаружат?

Я покачала головой.

— Честно говоря, не знаю. Может быть, если у патологоанатома с самого начала будут какие-то подозрения и если инсулина окажется слишком много. Я не знаю, насколько стабилен инсулин в мертвом теле. – Тут до меня дошел смысл сказанных мною слов. Господи, что я делаю? Я участвую в подготовке убийства. – Но, Сантана…

— Это наша лучшая возможность, – произнесла Энджела, и в голосе ее звучала сталь.

— Есть проблема, – негромко сказала Сантана. – И пожалуй, не одна. Я имею в виду то, что нам надо будет ввести ему лекарство. Но это надо будет сделать таким образом, чтобы ничего не попало в объектив. – Сантана кивнула в сторону виллы Конора и Заны, где имелась камера, установленная таким образом, что она снимала все происходящее в комнате. – Но для меня самая существенная проблема в том, что инсулин во флаконе – последний, больше лекарства у меня нет. Если Конор спрятал остаток инсулина – а он ведь не идиот, не думаю, что он оставил его на вилле где-нибудь на виду… В общем, если я использую инсулин из флакона, который у нас есть, чтобы покончить с Конором… Жить мне останется несколько дней. Может, даже часов.