Книга Каменные цветы, страница 53 – Влада Ольховская

Но даже эти фото не были так оскорбительны, как текст под ними. Журналисты с необъяснимым восторгом смаковали детали того, как Павла много лет насиловал отчим, а в итоге несчастный подросток лишился рассудка и убил мучителя. После этого ему полагалось остаток жизни провести за решеткой, однако Эдуард Лаврентьев нарушил закон, чтобы вытащить сына своего приятеля на свободу. И вот теперь такой безумный маньяк гуляет среди нас, остерегайтесь, люди добрые!

Весь этот бред не был правдой даже наполовину. Скорее, это были жалкие крохи правды, на которых кто-то замешал выгодную ему историю. И вроде как было непонятно, кто за этим стоит — имена журналистов наверняка оказались бы псевдонимами, а на источники они и вовсе не ссылались. Однако Лана сразу же, в первую же минуту догадалась, чьи уши торчат из этого болота.

Она направилась к Охримовскому. В других обстоятельствах она бы ему позвонила, но сегодня ей предстояло работать в мастерской «Вирелли», Лана уже была рядом. Ей хотелось заглянуть ему в глаза и, быть может, хоть что-то понять…

Охримовский сделал вид, что удивлен ее неожиданным вторжением. Он по-прежнему был отличным актером — да и с чего бы ему меняться? С годами опыт лишь пойдет ему на пользу, Юрий будет получать все, что ему нужно.

Но не в этот раз.

— Зачем? — только и спросила Лана.

— Я не понимаю, о чем ты. Да, я видел сегодняшние новости, и я в таком же шоке, как и ты, я очень соболезную этому…

— Перестань! Я прекрасно знаю, что это сделал ты. Только ты поставил бы в центр всего именно сексуальное насилие, потому что считаешь его самым оскорбительным для мужчины. Доказательств того, что это действительно было, вообще никаких нет, это твоя фантазия!

— Света, но зачем мне это? Что я выигрываю?

— Так я с этого и начала разговор: зачем тебе это? Сначала мне казалось, что ты вообще ничего не выигрываешь… А теперь я понимаю: ты добиваешься того, что было нужно твоей бывшей начальнице, только менее преступными способами.

— Это чего же? — усмехнулся Охримовский, но взгляд его при этом оставался холодным.

— Срыва показа. Скандалы ведь по-разному работают, вот так — тоже. Этой дебильной новостью ты пытаешься убедить людей, что Павел — извращенец и псих, а Лаврентьев — преступник, его освободивший. Особо дотошные журналисты могут докопаться до того, что новость исходит от тебя. Вот потому ты и помогал нам все эти дни: чтобы наработать определенную репутацию, сделать любые подозрения в твой адрес кощунственными.

— Солнце, по-моему, ты переутомилась, тебе повсюду враги мерещатся! Я очень сочувствую этому опущенному, но я тут ни при чем.

— Хватит. Ты неисправим, и я не знаю, ответишь ли ты когда-нибудь за это, просто… держись от меня подальше.

Она не могла оставаться с ним в одной комнате — физически не могла. Ей казалось, что рядом с этим человеком она задыхается. Лане хотелось отомстить ему — хоть за решетку посадить, хоть глаза выцарапать. Однако она слишком хорошо понимала, что пока можно только драку начать, да и то заранее ясно, для кого это плохо кончится.

Поэтому Лана развернулась и ушла, сначала от него, а потом и из офиса. Ей нужно было попасть к зданию «Русской легенды» как можно скорее, и, хотя такси подошло быстро, а город был свободен, Лане все равно казалось, что она застряла. Застыла, как наивная маленькая муха в янтаре. Она все спешит куда-то, все верит, что может долететь… А ведь ее полет давно закончился!