Книга Каменные цветы, страница 19 – Влада Ольховская

— Вполне разумное требование, — поддержал ее Арден, которому определенно хотелось получить уникальную коллекцию. — Эдвард, друг мой, соглашайтесь! Не в бункере же вы их держите, в самом деле.

— Иногда я думаю, что лучше бы в бункере, — проворчал Лаврентьев. — Ладно, пожалуй, это тоже можно устроить — ввиду исключительных обстоятельств.

— Значит, договорились. Работу можно начать сегодня же!

Теперь, когда все решилось и сомневаться было поздно, Лана чувствовала себя непривычно окрыленной. Она по-прежнему не была уверена, что у нее все получится и она не опозорится. Но она хотела попробовать.

Ну а в ближайшее время ее ждал еще один бонус — возможность наконец увидеть человека, который творит невероятное, своими глазами. Это тоже было важно.

* * *

Лана не позволила любопытству стать центром ее жизни. Она сразу же села за работу, и нужное украшение появилось на удивление легко — оно словно ожидало своего часа, скованное лишь ее страхом и неуверенностью. Но как только Лана убедилась, что ее идеи не будут осмеяны, а ее украшения действительно нужны, стало гораздо легче.

Теперь она рассматривала первый набросок «Василькового поля». Лана никогда раньше не разрабатывала короны, считая это полной безвкусицей. Однако она уже видела платья, подготовленные Арденом, и вдохновлялась только ими. И вот одному из них нужна была корона — дополняющая образ, но не отвлекающая ни от сложного кроя, ни от удивительного цвета ткани.

При этом корона, над которой работала Лана, не должна была смотреться пафосной. Никакого сияния алмазов или королевских высоких зубцов. Основой короны стали спелые золотые колосья, сквозь которые проглядывали крупные и смелые цветы васильков. Корона-венок, корона-преклонение перед красотой, которую способна создать только природа. Символ не власти над другими, а мира в себе.

Так что первый набросок Лане понравился, однако после него пришла пора заняться деталями. И вот тогда ей действительно понадобилось увидеться с мастером. А как только появилась уважительная причина, проснулось и давнее любопытство, так что медлить она не стала.

Она по-прежнему не знала, где найти этого человека, и заявилась сразу к Лаврентьеву. Директор был предсказуемо не рад — ну а чему он вообще радовался в этой жизни? Он нахмурился настолько сильно, что Лана даже засомневалась: а видит ли он что-нибудь из-под кустистых бровей?

— Это абсолютно необходимо? — поинтересовался Лаврентьев. — Вы тревожите занятого человека!

— Я тоже занятой человек, — напомнила Лана. — И я очень тревожусь!

— Зачем я только в это ввязался?

— Вы и сами ввязались, и меня ввязали, поздно уже отступать. Идемте!

Он все-таки повел ее, а она, хоть и понимала, что это глупо, волновалась, как школьница. Ругать себя было бессмысленно, Лана сосредоточилась лишь на том, чтобы в приступе нервозности не смять эскиз слишком сильно. Многие не поняли бы ее состояние — подумаешь, встреча с очередным коллегой! Однако они слабо представляли, какую тонкую работу провел этот человек.

Да и потом, до Ланы давно уже доходили слухи о том, что среди мастеров есть кто-то ужасно изуродованный, настолько страшный, что с ним ни другие мастера не общаются, ни он на яркий свет не выходит. Те, кто распространял эти слухи, и сами признавались, что лично его не видели. Но откуда-то же эта информация просочилась! И вот теперь Лане хотелось узнать, сколько в этих байках правды.