Книга Утро морей, страница 24 – Влада Ольховская

Ей наконец-то стало легче. Боль таяла, уступая место теплому онемению. Пожалуй, нужно было позвонить Нике и все ей рассказать, но у Даши просто не было на это сил. Последним, что она запомнила, было желание добраться до кровати и наконец заснуть.

* * *

На днях Максу удалось продать две картины, и это здорово помогло. Суды — то еще удовольствие, не для бедных. Адвоката он на всякий случай сменил, но и новый его не порадовал.

— Мы не можем запретить ей давать ребенку замгарин.

— Я не собираюсь диктовать Лине, как проживать ее жизнь, — сказал Макс. — Но она продвигает это в массы! Да и сына втягивает… Я видел в ее соцсетях: она показывает фото Франика и пишет, как прекрасно его изменил замгарин! Она не имеет права использовать нашего сына как рекламный объект!

— Пожалуйста, успокойтесь. Если вы хотите хоть чего-то добиться, прекратите вообще упоминать замгарин.

— Почему?!

— Потому что многие находят этот препарат очень полезным. Такое мышление, как у вас, считается отсталым.

Но Макса не волновало, кто там что считает. Ему не нужно было слушать хвалебные оды замгарину, он верил своим глазам. А его глаза показывали: с Фраником что-то не так.

— Хорошо, я не могу добиться запрета замгарина… А комплексного медицинского обследования моего сына я добиться могу?

— По поводу? — удивился адвокат.

— Она над ним издевается!

— Если сумеете доказать это — да, шанс есть.

Вот только сказать оказалось проще, чем сделать. В соцсетях Эвелина была примером для подражания, приобретенная спокойная расчетливость позволяла ей представать перед миром куда более надежным родителем, чем Макс.

Раз у него не получалось найти ни одного недостатка у Эвелины, он решил подойти с другой стороны. Макс начал собирать информацию о воздействии замгарина на детей.

В основном она оказалась представлена теми хвалебными статьями, которыми с восторгом потрясала в суде Эвелина. Хотя для Макса в этом и крылся грандиозный подвох: не бывает сильных препаратов без побочки, а замгарин — определенно сильный препарат.

Тогда Макс переключился на иностранные источники. Там тоже оказалось негусто. Песни во славу замгарина печатали все крупнейшие газеты и солидные журналы, а вот издания поменьше рисковали робко критиковать новинку, и эта критика Максу не понравилась.

Вроде бы, в какой-то клинике ребенок скончался от замгарина. Зафиксированы внезапные необъяснимые смерти пациентов младше шестнадцати. Чаще всего у них не выдерживало сердце, но почему — никто не знал. Все они принимали замгарин. Это считалось совпадением, пока не будет доказано обратное.

А доказывать обратное оказалось некому. Журналисты, писавшие те статьи, внезапно прекращали работу, порой даже публиковали извинения и опровержения. Иногда исчезали без следа. Два новостных портала и одна газета попросту закрылись, когда посмели крикнуть слишком громко.

Все это в разных странах.

Параллели никто не проводил.

Но ведь мертвые дети были, вот что главное!

Макс попытался показать статьи адвокату, хотя и предчувствовал, что это безнадежно. Предчувствие оказалось верным.

— Все это очень легко парировать серьезными исследованиями. Максим, в суде не ищут справедливости. В суде ищут законности.

Макс попробовал отправить эти же статьи Эвелине. Она не ответила, хотя письмо явно получила. Ее приверженность этой погани стала фанатичной, так что любые попытки разбудить в Эвелине здравый смысл были заведомо обречены на провал.