Книга Утро морей, страница 19 – Влада Ольховская

— О чем ты должна была вспоминать?

— Что моя жизнь была сломана.

Она ничего не делала, не допускала ошибок и не совершала преступлений. Ей просто не повезло. Легче думать, что для трагедии нужна хоть какая-то вина жертвы, тогда можно убеждать себя: я так не поступаю, мне ничего не будет! А вот будет… или может быть. Потому что это русская рулетка, и до сих пор непонятно, кого выбирает пуля.

Нике не было и двадцати пяти, когда очередной плановый осмотр у врача прошел очень нехорошо. Оказалось, что рак — это не только то, что бывает с другими, со всеми этими людьми, на лечение которых собирают деньги по телевизору. Он здесь, он рядом, он внутри. Враг, от которого не убежишь, которого так просто не оттолкнешь.

— Я помню, когда диагноз подтвердился, я первое время чуть ли не выла в больничных коридорах: «Достаньте это из меня!». Потом как-то свыклась… Сжала зубы и решила, что пойду до конца, каким бы он ни был.

Замгарин все-таки делает свое дело… Раньше эти воспоминания рвали ей грудь изнутри, неизменно оборачивались потоками слез, дрожащими руками и даже паническими атаками. А теперь — ничего, и о тех днях, полных ужаса, она могла вспоминать точно так же, как о школьных линейках или покупке своей первой машины.

Да и Артур слушал ее невозмутимо. Не равнодушно, он кое-как состряпал подобающее случаю выражение лица. Но в его глазах Ника видела скорее любопытство, чем сострадание.

— Ты вылечилась, — сказал он.

— Да, кто-то же лечится! Но было, честно тебе скажу, нелегко.

Годы лечения слились в единое бесцветное полотно. В ту пору Нике казалось, что она провалилась под лед и тонет в холодной воде. В такие моменты особенно хочется, чтобы кто-то расколол этот лед, протянул тебе руку, не заботясь о собственной коже, вытащил, спас…

Но ее никто не спас.

— Я заметила, что круг общения у меня стал значительно уже… Да от него мало что осталось! Тогда я жутко обижалась. Но теперь, трезво взглянув на вещи, я понимаю, что это не преступление. Здоровое бежит от больного. Это инстинкты, закон природы, это не лично моя проблема и не недостаток людей, которых я считала близкими. Так нужно, мало кто способен пойти против своей сути.

— Некоторые способны.

— Рядом со мной таких не оказалось. Это же аномалия, она и должна быть редкой!

— Может, и так, — согласился Артур. — Ну а муж? Ты была замужем?

— Я собиралась.

— И как?

— Пересобиралась.

К свадьбе она готовилась еще до диагноза. А потом все стало сложным — и та любовь, которой полагалось длиться до гроба, тоже. Нет, сначала ее жених пытался поступить правильно, иначе его бы заклевали все вокруг, но Ника чувствовала, как ему тяжело и неловко.

Она его просто отпустила. Не было никаких скандалов или выяснения отношений. Он стал реже приходить, потом — реже звонить. Они не объявляли о том, что перестали быть парой, это и так стало понятно. Единственной, кто тогда громко проклинал его, была Дашка, у Ники уже не было на это сил. Где-то на втором году ее лечения бывший жених все-таки стал мужем, но другой женщины. На этом их общение завершилось.

А Ника выкарабкалась. Мучительно, со шрамами на душе и теле, однако в живых-то она осталась! И думала, что уж теперь-то начнется та белая полоса, которую она, вне всяких сомнений, заслужила.