Книга Утро морей, страница 106 – Влада Ольховская

— Допустим, — кивнул Макс. — Но если промышленникам и военным это было не выгодно, чего ж они раньше-то молчали в тряпочку?

— Вообще-то, военные не особо и молчали, законопроекты о противодействии «Белому свету» начали появляться уже давно. Кто, по-твоему, это организовал? Другой вопрос, что они недооценили проблему сразу, когда она только начала формироваться.

— Но потом-то они все оценили верно, и все равно не особо рыпались!

— Это только кажется. Тут надо учесть, что «креативный класс», который предусмотрительно засунул в свой кармашек «Белый свет», контролирует общественное мнение гораздо лучше. Так что даже когда замгарин начали покусывать серьезные силы, со стороны казалось, что все идет прекрасно, это привлекало новых адептов.

— Это что же получается, всюду заговор, а мы — только пешки высших сил?

— Ну как тебе сказать… В некотором смысле, да, пешки. Вопрос в том, как на это реагировать. Если ты ведешься на манипулятивные стратегии — ты прям совсем тупая пешка. А если ты принимаешь решение, продумав разные варианты и не поддаваясь на чьи-то стенания о добре и зле, ты не такая уж и пешка.

— Но уж мы-то с тобой, как работники новых медиа, точно считаемся инструментами глобальных сил? — подмигнул ей Макс.

— О да, мы — из самых страшных инструментов! — рассмеялась Ника.

Но шутки шутками, а в одном он был прав: новые медиа действительно появлялись. Сначала разделились старые: теперь там работали либо адепты «Белого света», либо их противники, никакой больше нейтральности, и это определяло редакционную политику. Но перевес в СМИ все равно был на стороне «Белого света», и появлялись новые ресурсы, задавались новые авторитеты.

Примерно то же происходило и с обществом, теперь уже мало кто мог позволить себе такую роскошь, как нейтралитет. Тут «Белый свет» как раз допустил стратегическую ошибку: они начали слишком агрессивно критиковать тех, кто их не поддерживает. Раньше они лишь мягко намекали, что ради звания культурного человека неплохо было бы сказать доброе словцо про замгарин. Теперь же их тренированные кликуши чуть ли не проклинали тех, кто позволял себе жить прежней жизнью, пока у них мечты не сбываются. Кто-то на такой шантаж поддавался, но таких было немного. В основном же тупое действие нарывалось на решительное противодействие. Количество подписей под требованием о полном запрете замгарина росло.

Все более очевидным становилось то, чего Ника давно уже опасалась: что переговоров будет недостаточно. «Белый свет» никогда в жизни не пошел бы на полный запрет замгарина, для них это крах… Тогда огромному количеству людей однажды придется взглянуть в зеркало с очистившейся от дурмана нервной системой, и начнется хаос. А их обозленные противники, словно упрямые дети, отказывались сдаваться, пока не заберут чужую игрушку.

Столкновения на улицах стали неизбежны, и они последовали. С десятого этажа бизнес-центра Ника наблюдала, как налетают друг на друга две живые волны. Адепты замгарина с их лысыми головами и белесой кожей в буквальном смысле были «светлой стороной», вот только ничего прекрасного в этом не было.

Потом выли сирены, приезжали люди в форме, разгоняли тех и других. Возились уборщики в оранжевых жилетах. Но вечером, когда Ника возвращалась домой, она все равно видела оставшиеся темные пятна на трещинах в асфальте.