Книга Утро морей, страница 103 – Влада Ольховская

— Откуда у нее деньги? Я думал, «Белый свет» разорил ее!

— Вынудил продать бизнес, потому что не дал работать, — уточнила Вероника. — Но деньги у нее пока есть.

— И она готова их отдать? Даже если это означает, что новый бизнес она не откроет?

— А с таким отношением ей и не дадут его открыть. Не стоит недооценивать кровожадность обиженной женщины.

Это все было опасно. Связываться с ними, идти на риск… Но разве не такого шанса он ждал? Собственных средств у Макса и правда осталось немного, а привлечение инвесторов — это дополнительный риск все по той же причине: уже и не знаешь, кто работает на «Белый свет».

Создав такой документальный фильм, они трое окажутся под ударом. Возможно, долго не проживут, их тоже быстренько устранят и выставят психами, которые не отличали великую истину от чайной ложечки. Но кто-то же должен начать!

— Ладно, — вздохнул Макс. — Уломала. Когда тебе удобно приступить к работе над сценарием?

— Да хоть сейчас. Я уже никуда не спешу.

* * *

Ника не знала, чем все это закончится. Не то чтобы это ее совсем не беспокоило, просто она четко понимала: нельзя оставлять мир таким, какой он есть сейчас. Это болото, которое рано или поздно поглотит их, и нужно что-то делать.

Так что фильм все-таки вышел, они пошли ва-банк.

Они выжили.

Они выиграли.

Такого успеха Ника, признаться, не ожидала. Она думала, что, даже если у них все получится, это будет лишь новая информационная волна, повод для дискуссий и интервью, такое уже случалось. Однако эффект разорвавшейся бомбы им все же удался.

Во-первых, многих уже конкретно так разозлил «Белый свет». Просто они, недовольные, были вынуждены молчать, придавленные «новой этикой» и «новой красотой». А тут им показали, что у них есть право голоса, они выступают против организации, у которой полно недостатков. И люди вышли на улицы, потребовали убрать замгарин из повсеместной продажи, запретить его детям и прекратить наконец «корректный террор», при котором любая компания вынуждена была не только нанимать адептов «Белого света», но и плясать вокруг них с бубном.

Во-вторых, не только простые люди поддержали новое движение. Оказалось, что стать против «Белого света» готовы крупные бизнесмены, политики, чиновники, медийные персоны. Все те, кому раньше внушали, что критиковать замгарин — стыдно, не принимать его — глупо. Плотину прорвало, и стало ясно, что это не очередная стычка — это новый переворот мировоззрения.

Это не означало, что «Белый свет» мгновенно пал, а замгарин был забыт. Куда там! Многие уже зашли слишком далеко, они не могли отказаться от пропаганды «новой красоты», потому что прежняя внешность к ним бы все равно не вернулась. Они были не так многочисленны, как твердили, но они были фанатичны, и с этим нужно было считаться.

К тому же их давняя стратегия пристраивать своих адептов везде и всюду дала плоды. Они контролировали значительное число организаций, которые отвечали за те самые запреты, которых требовала толпа. Они почти полностью контролировали соцсети и явно выигрывали на арене виртуальных новостей, хотя более традиционные СМИ вроде телевидения и печатных изданий им давались чуть хуже, но и там хватало «своих человечков». «Белый свет» упрямо гнул свою линию насчет того, что его адепты — люди тонкие, душевные и светлые, а те, кто смеет им противостоять, — агрессивное быдло.