Книга Последний день осени, страница 43 – Влада Ольховская

Когда до Жени в полной мере дошло, что она натворила, она просто обняла его. Сначала обняла, прижала к себе, позволяя расплакаться навзрыд у нее на плече. Потом только она сказала ему новую правду, пришедшую в этот миг. Не будет детского дома, и разлуки тоже не будет. Им обоим сейчас тяжело и страшно, но они справятся – как-нибудь и вопреки всему.

Женя отвернулась к окну, заставила себя смотреть только на машины, усыпанные мелкими опавшими листьями. Она сказала все, что могла. Настал черед Сергея – упрекать ее, критиковать, рассказывать, что так с детьми обращаться нельзя. Ну и что с того, что она сама была вчерашним ребенком? Вчерашним же! Она обязана была заменить мальчику мать, раз уж ей выпала такая доля.

Но Сергей не стал поливать ее несгибаемой книжной моралью. Он вообще ничего не сказал, а в следующую секунду Женя почувствовала, как он мягко опускает руку поверх ее руки. Это было настолько неожиданно, что заставило девушку снова посмотреть на него.

— Исключительно жест поддержки, если что, – сообщил он. – Просто у тебя такой вид, будто ты линчевания ожидаешь. Ничего, что я на «ты»?

— Да уже можно, пожалуй… А что до жестов, у меня парень есть.

Это не было правдой – не до конца так точно. Валера, пожалуй, и сам не смог бы сказать, есть он в ее жизни, нет или появляется по желанию. Но Жене не хотелось превращать болезненный разговор в банальное до пошлости соблазнение.

Сергей не смутился и руку не убрал.

— Приму к сведению. Но поговорить предлагаю не о нем, а о твоем брате. Мне кажется, ты переоцениваешь свою вину перед ним. Вы обсуждали то, что ты тогда сказала?

— Сотни раз, – вздохнула Женя. – И я перед ним извинялась.

— А он?

— Сказал, что все понимает и зла не держит.

— Ну и все.

— Какое там все? Ему было десять лет, когда это случилось. Он был подростком, когда якобы все простил и отпустил. Но это еще будет всплывать, однозначно…

— Что-нибудь всегда всплывает, – рассудил Сергей. – Я, конечно, не эксперт, но по жизни вижу, что детские травмы есть у каждого. Кто угодно при желании может наковырять обидок и рассказать, что его мама и папа сделали не так. Удобный способ оправдать собственные неудачи, не так ли?

— Но у Кости объективно тяжелая ситуация…

— А у тебя? Его хотя бы пожалела ты. А тебя кто-нибудь пожалел? Слушай, я не знаю всех подробностей того, что случилось у вас в семье, я просто вижу, что ты слишком строга к себе.

— Факты мне в этом помогают, – напомнила Женя.

— Это какие же?

— С Костей что-то происходит – и он мне об этом не говорит.

— Может, ему не хочется тебя тревожить. Если ты заботишься о нем, он может делать то же самое. Или тебе просто чудится, а парень вымотался на репетициях.

— И что ты предлагаешь? – спросила Женя, позабыв о том, что посторонний человек вообще не должен искать пути решения ее проблем.

Сергей, похоже, тоже об этом позабыл, потому что ответил он сразу и вполне уверенно:

— Ждать. Понаблюдай за ним еще пару дней, дай ему время влиться в репетиции, преодолеть волнение. Если угомонится – отлично. Если нет… вот тогда и насядешь на него. Уверен, за минувшие шесть лет ты придумала сто один способ вытянуть из него что угодно.

— Даже сто два. Вот только… Я очень надеюсь, что к этому моменту не станет слишком поздно.