Книга Последний день осени, страница 40 – Влада Ольховская

Стоя в небольшой очереди, она прикидывала, хватит ли у нее артистизма изобразить удивление, якобы случайно заметив Сергея у окна. Но разыграть сценку ей так и не довелось: Сергей увидел ее первым.

— Евгения, вы? Надо же, часто стали встречаться!

— Да уж, мистика просто. Хотя я живу тут неподалеку, – бодро соврала Женя.

Валера все-таки был неправ насчет Сергея. Если бы тот преследовал Женю, он никак не оказался бы здесь первым. Значит, и с психами из автомобиля он не связан, этот вариант можно отметать.

— Присоединитесь? – спросил Сергей, указывая на высокий стул рядом с собой.

Женя кивнула, подходя ближе. Сергей закрыл ноутбук до того, как она успела разглядеть экран, и подал своей неожиданной собеседнице руку, помогая забраться на стул.

— Давно я не видел за этим занятием никого старше восьми лет. – Он кивнул на букет из разноцветных листьев.

— А зачем вы наблюдаете за восьмилетними детьми?

— Чтобы не наступить на них. Так зачем вам листья?

— Во-первых, это красиво, – усмехнулась Женя. – Во-вторых, успокаивает. Медитативное такое занятие, многими недооцененное.

— Есть повод для волнения? На вас снова напали? – насторожился Сергей. – Те, на машине?

— Нет, никто на меня не нападал. Просто с братом проблемы.

— Какие же?

— Вот в этом и подвох: я не знаю, – вздохнула Женя. – Костя не из тех, кто откровенничает. Просто я воспитываю его уже шесть лет и научилась замечать, когда он просто уставший, а когда его что-то беспокоит. С ним что-то плохое случилось, я уверена, и не понимаю, почему он мне не говорит! Хотя… он может. Я по-своему виновата перед ним, и он это уже не забудет. Он нормально со мной общается в обычных условиях, а вот когда речь заходит о настоящем доверии… Наверно, вспоминает мои косяки.

— Вы считаете себя виноватой? – Сергей удивленно приподнял брови. В этот момент Жене любопытно было увидеть его глаза, но они по-прежнему скрывались за зеркальными очками. – Серьезно? Насколько я понял, вы одна возитесь с ним шесть лет – даже при том, что он не родной брат вам, а усыновленный вашей матерью ребенок. Вы могли отказаться от него, но вместо этого предпочли отдать ему значительную часть своей жизни. И после такого вы считаете себя виноватой перед ним?

Она уже и забыла, как много рассказала ему при первой встрече… Точнее, даже не заметила этого, все получилось само собой, и Женя ни о чем не жалела.

Теперь рассказ можно было продолжить.

— Это все правда – но не единственная правда. Начиналось все не так гладко.

Женя до сих пор помнила тот день, он остался в памяти грубым шрамом – из тех уродливых рубцов, которые то и дело болят перед грозой. Шрамы души не так уж сильно отличаются от шрамов тела.

Тогда ведь тоже была осень… Женя поймала себя на мысли, что все плохое с ней почему-то случается осенью. За окном лил дождь, лекция была монотонной и скучной. Женя не вслушивалась в бубнеж преподавателя, она прикидывала, что приготовить на ужин – и нужен ли ей вообще ужин. Кажется, она начала толстеть. Дурацкая врожденная склонность к полноте.

От ленивых размышлений ее оторвал звонок мобильного телефона, бесцеремонно прервавший унылую лекцию. Жене потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что это ее телефон трезвонит – именно сегодня она забыла отключить звук, как назло! Ей ведь никто никогда не звонил днем, вот она и расслабилась… Да еще и телефон этот проклятый затерялся где-то на дне рюкзака, и Женя никак не могла поймать его дрожащими от волнения руками. Ей, багровой от стыда, пришлось поспешно покинуть аудиторию под насмешливыми взглядами одногруппников и осуждающим – преподавателя.