Книга Море играет со смертью, страница 109 – Влада Ольховская

— Да. Решила, что это не мое дело и не связано с тем, чем мы занимаемся. Но теперь нам не нужно работать вместе, а если речь идет о человеческом общении… прости, я не могу закрыть на это глаза. А лезть к тебе в душу не хочу, права не имею.

— О, нет, пожалуйста, приглашаю! – усмехнулся Марат. – Это за какое же преступление меня заочно приговорили к изгнанию?

Он знал, за какое. Как будто так сложно догадаться! Его долгое время спасало лишь то, что тут нет доступного интернета. Но если залезть в Сеть, все выяснить несложно… Точнее, увидеть, что там считается правдой. Его, Марата, правду там не сохранили.

Ему просто хотелось услышать это от нее, и Полина подтвердила:

— Речь о том, что ты отказался от собственных детей. Я знаю, что не должна осуждать тебя и это не мое дело. Но и делать вид, будто это не случилось, я не могу, прости.

Если бы такое сказал кто-то другой, Марат развернулся бы и ушел. Оставляя этим людям право верить во всякий бред, а за собой – право не оправдываться. Не конструктивно, но в его жизни и так было слишком много случайных людей, он не видел смысла их удерживать.

Только вот Полина случайной не была. И обиду на нее оказалось очень легко погасить мыслями о том, что она услышала эту историю не от него. Она знает то, что ей позволили узнать… И он тоже позволил: Марат давно уже не интересовался, какой грязью замазывают его имя в этих ямах со сплетнями. Как бы он отреагировал, если бы узнал то, что узнала она? Да примерно так же. Может, даже более эмоционально: он начал бы открыто обвинять ее в том, что она бессердечная стерва, не сдерживая себя ограничениями вроде «не мое дело».

— Насколько мне известно, психологи рекомендуют не замалчивать проблемы, не додумывать их значение, а обсуждать их, – указал он.

— Да, в случае проблем с друзьями и близкими – чтобы не потерять этих самых друзей и близких.

— Ну так вот… Хочешь обсудить?

Теперь ему был особенно важен ответ. По ней ведь не поймешь, что она думает и чувствует на самом деле. Полина умела казаться какой угодно. Она была перегружена чужими проблемами. Если бы он вообще ничего не значил для нее, она бы сейчас нашла способ вежливо отказаться.

И она наверняка думала об этом, с минуту, но ему и такой срок показался вечностью. Наконец она кивнула:

— Пожалуй, ты прав. Но не здесь.

Они взяли обед с собой – попросили повара упаковать выбранные блюда в пенопластовые контейнеры с фольгой. Повар, молодой турок, имени которого Марат не знал, бросал на них многозначительные взгляды, будто желая показать: да-да, ребята, я все понимаю, мужчине и женщине нужно порой немного романтики вдали ото всех! То, что сейчас происходило в «Пайн Дрим», повара не смущало. И это не было скрытым коварством, просто в мире молодого мужчины все оказалось простым: если он выжил, то надо жить, а не скорбеть. Если вот на него, повара, однажды рухнет потолок, разве поможет ему чужая скорбь? Нет, он будет жалеть лишь о минутах, когда не радовался сам.

Забрав контейнеры, они покинули ресторан, а после и территорию отеля. Прошли в заповедник, но не к морю – это место все еще напоминало о Федоре Михайловиче. На сей раз они повернули к лесу, нашли один из столиков, установленных для туристов. Знак на площадке призывал не мусорить и не жечь костры. Ни тем, ни другим Марат и Полина заниматься не собирались.