Книга Море играет со смертью, страница 107 – Влада Ольховская

И все равно было непонятно, почему Зотов так вопил. Да, он получил множественные колотые ранки, но совсем неглубокие, иглы у опунции покороче и послабее, чем у иных кактусов. Неужели он настолько нежный?

Успокаиваться Зотов не спешил, он сдавленно хрипел на земле. Пока остальные пытались сообразить, как помочь, подбежал здешний доктор, осмотрел, быстро крикнул что-то охраннику, тот достал телефон и начал трясущимися руками набирать номер.

— Похоже, он поранился случайно, но, пытаясь вырваться, измазался в соке олеандра, – пояснил медик по-английски. – Сок попал в раны, это плохо…

— Мы можем чем-то помочь? – спросила Полина.

— Нет, я сделаю укол… Сока попало совсем немного относительно массы тела, должен выжить!

После укола Зотову и правда стало легче, да и «Скорая» прибыла на удивление быстро. Никто не говорил о недавнем приступе Орхана Саглама, но многие наверняка об этом подумали. Потом машина сорвалась с места, растворилась в ночи, а отель лишился еще одного руководителя.

Теперь уже было смешно думать об этом. Вроде и нет в ситуации ничего смешного – а все равно смешно. Не из-за других, из-за себя. В какой-то момент Марат почти поверил, что у него сложилась толковая версия, что он увидел больше, чем полиция и спасатели, и сможет хоть для кого-то добиться справедливости… Заигрался, опять затерялся среди собственных ролей, которые порой брели за ним, как призраки.

В его сценарии роль главного злодея была доверена Александру Зотову. Почему нет? Один из хозяев отеля, осведомленный обо всех местных условиях – в том числе и том, какие ядовитые растения находятся на территории. Он избавился от Орхана Саглама, потому что их общение в последнее время стало откровенно натянутым, это многие замечали. А вот с Ясином, ссорившимся с собственным отцом, Зотов ладил прекрасно.

Ему же начал мешать Федор Михайлович со своими открытыми обвинениями, с дотошным упрямством. Потом появилась запись в соцсетях – и не стало Федора Михайловича.

А еще была Полина. Об этом до сих пор было неожиданно жутко вспоминать. Вроде как с ней ничего не случилось, она не считала аварию большой проблемой, Марата там вообще не было, и все же, все же… Как только он начинал представлять, как машина почти потеряла управление над пропастью, он думал лишь о том, что должен был находиться там. Почему должен? А черт его знает. Но должен – и быть рядом, и взять решение на себя, чтобы об этом не приходилось думать ей, чтобы обошлось даже без белой повязки на голове. С аварией тоже оказался связан Зотов… Полиция наверняка установит, что тормоза были повреждены случайно, нет оснований для других версий. Так ведь именно Зотов выбрал Полине машину, да еще и велел час подождать. Чего ждать? Чтобы аккуратно подрезали тормоза? Чтобы тормоза эти отказали в нужный момент, не сразу возле отеля? Чтобы все причастные остались вне подозрений? И Зотов же молчал, когда Марат спросил его о судьбе Полины. Идеальный кандидат.

Поэтому Зотова следовало подозревать, наблюдать за ним внимательно и ни в коем случае не доверять. А он перечеркнул и эти планы, и весь шпионский сценарий, когда сам стал жертвой покушения. Он выжил, даже серьезно не пострадал, ему вовремя помогли. Но он никак не мог объяснить, что привело к несчастному случаю. Зотов сказал, что его будто бы толкнули. При этом он неловко посмеивался, боялся показаться параноиком – рядом ведь никого не было, да и зачем толкать человека в заросли опунций? И все же он был недостаточно пьян, чтобы свалиться туда самостоятельно, в больнице это подтвердили. Кто-то хотел убрать его… во многих смыслах, если учитывать, что в дело снова вовлечен этот проклятый олеандр. Но кто тогда? Ясин Саглам, молодой турок?