Книга Малахитовый Лес, страница 140 – Влада Ольховская

У Тори была всего секунда, чтобы разглядеть ее в свете фар, но и этого оказалось достаточно. Зоя, конечно же. Живое воплощение ее кармы. Зоя, которой здесь быть никак не могло – но которая, похоже, давно уже была здесь.

Остановиться Тори не успела бы, ей только и оставалось, что вывернуть руль. Однако старый лес для маневров никак не подходил, машина почти сразу врезалась в дерево, Тори успела услышать грохот, показавшийся ей оглушительным, – и наступила темнота…

Все, что произошло в Малахитовом Лесу, – это ведь не трагедия даже. Это просто… обстоятельство. Опыт. Опыт всегда пригодится. А боль – она рано или поздно уходит, душевная боль вроде как не опасна для жизни, она не выдает себя кровью, ее можно скрыть ото всех и справиться с ней самостоятельно, рано или поздно.

Об этом размышлял Роман, направляясь к кафе. Дождь раздражал, настукивая по куполу черного зонта. Хотелось напиться – сильно, так, чтобы до завтра ни о чем не думать и ничего не вспоминать. До такого состояния лучше дойти у себя дома, но там Градов оставаться не хотел. Она по-прежнему была слишком близко, и Роман опасался, что все-таки наделает унизительных глупостей.

Поэтому начать он решил в кафе, а уже потом, когда она уедет, вернуться к себе – он специально попросил охрану сообщить ему, когда Виктория минует шлагбаум.

Он добрался до кафе, бросил мокрый зонт на подставку, занял столик у того окна, которое выходило на лес. Смотреть на дорогу не хотелось.

Ожидая свой заказ, Роман думал о том, что отсюда можно будет направиться сразу к брату, у Льва наверняка полный бар даже после недавних событий. Минус в том, что брат увидит его в таком состоянии. Плюс – не позволит увидеть кому-то другому или сделать глупость. Лев даже рад будет возможности попрыгать вокруг с воплями: «Я же говорил!»

Но если к общению с братом Роман мысленно подготовился, то беседы с психологом никак не желал. Однако Княжина не оставила ему выбора, она уселась за его столик с совершенно несвойственной ей бесцеремонностью.

— У вас что-то случилось, – объявила она. На вопрос это даже отдаленно не походило.

— Что бы у меня ни случилось, я с этим и разберусь. В терапевтической беседе я не нуждаюсь.

Он надеялся, что Княжина поймет намек и уйдет, но она не двигалась с места, да еще и смотрела на него… виновато? Вроде как не может быть, с чего бы ей чувствовать себя виноватой? Но вид у нее был именно такой.

— Боюсь, я могу оказаться должна вам настолько много, что уходить мне пока нельзя.

— Не уверен, что понимаю.

— Смотрите, как выстроились события… Сегодня днем я встретилась в этом самом кафе с Викторией, которая выглядела вполне счастливой. А вот после беседы она ушла мрачнее тучи, хотя наш разговор не предполагал такую реакцию. Теперь же мрачнее тучи вы, пришли без нее, заказываете алкоголь без закусок. Все это позволяет мне подозревать, что я допустила ошибку. Из-за недостатка данных, но это меня не оправдывает.

— Не переживайте, вы тут ни при чем, – вздохнул Роман. – Ее миссия завершилась, нет больше смысла торчать в этой глуши с теми, кто не может быть ей полезен.

— К сожалению, из ваших кратких выводов я ничего не пойму, а дело уже весьма запутанное. Вы не хотите рассказать мне все?

Роман не хотел. Желание оставалось только одно: перестать чувствовать. Не вылечить боль беспамятством, но хотя бы на время ее заглушить и уж точно не расковыривать собственную рану.