Книга И гаснет свет, страница 65 – Влада Ольховская

Теперь же он заставил себя вернуться в тот момент, но отстраниться от Ольги, уже зная, что у нее все хорошо. Память переводчика без труда вернула то, что с таким трудом уничтожили уборщицы. Вот лестница, вот пятна крови на ней… Довольно много – вероятнее всего, перелом открытый. Это вполне совпадает с объяснением Нивса – всё, кроме одного.

Кроме пятна на стене, которое заметил Энлэй, четко на уровне человеческого роста. Подойдя ближе, крови он не увидел, зато заметил влажный блеск на декоративной штукатурке. Тут тоже замывали, причем довольно большой участок.

Чтобы удариться вот так случайно, Ольге пришлось бы упасть строго по диагонали. Как это могло произойти? Даже если она оступилась, она бы полетела вниз! А если бы и в стену, почему она не выставила вперед руки? Любой человек сделал бы такое инстинктивно!

Другое дело – если Ольгу толкнули в спину с такой силой, что она ударилась головой о стену слишком быстро и не успела ничего сделать. При таком раскладе удар бы дезориентировал ее, у нее не осталось ни шанса удержаться на ногах.

Так не могло быть – не в этой клинике точно… Или нет? Речь ведь шла о месте, где совсем недавно погиб человек! И Энлэй с Ольгой оказались связаны с расследованием этой смерти. Да, любительским, вроде как несерьезным. Но могло ли случившееся с Ольгой указывать на то, что они наткнулись на нечто важное?

Нивс не знал о расследовании, поэтому и воспринял произошедшее как несчастный случай. Но теперь Энлэю была вдвойне интересна версия Ольги. Он невольно отметил, что даже в своих мыслях начал называть ее по имени. Радости это открытие не принесло.

Энлэй уже знал, что она серьезно не пострадала. Идя к ее палате, он намеревался вести себя исключительно профессионально. И он даже справился с этим – он был опытным переводчиком, умел держать лицо и не сомневался, что со стороны выглядел равнодушным. Проблема в том, что это равнодушие должно было сохраниться и внутри, а тут ему не повезло. Когда он увидел ее в больничной палате – бледную, перемотанную бинтами, со свежими царапинами на коже, – стало лишь сложнее. Особенно зловеще смотрелась крупная ссадина на лбу, подтверждавшая его теорию об ударе о стену.

Несмотря на все это, Ольга ему улыбнулась. Не весело, а устало, печально даже.

— Тоже пришел мне рассказать, что ходить нужно осторожней? – спросила она.

— А дело только в этом? В неумении спускаться по лестнице?

Ольга бросила на куратора настороженный взгляд, подтвердивший его подозрения. Что-то действительно случилось на лестнице… Однако откровенничать она не спешила, она осторожно уточнила:

— В смысле?

— Ты мне расскажи, – предложил Энлэй, останавливаясь возле ее кровати.

— А будет ли особая ценность в том, что я расскажу? Мне тут уже десять раз повторили, что я сильно ударилась головой и вряд ли отличаю реальность от своих фантазий!

— Все равно расскажи. Возможно, отличу я.

Она все еще сомневалась, но молчать не стала. Так Энлэй узнал о том, что ей давно уже мерещилась слежка, о странных столкновениях с Чарли Конрадом, о неудачной попытке пожаловаться на него… Энлэй следил и за ее словами, и за своей реакцией на них. Реакция эта ему не нравилась. Он был возмущен тем, что она не рассказала ему обо всем раньше, ведь тогда он смог бы предотвратить нападение, защитить ее…