Книга Бесконечная дорога, страница 180 – Влада Ольховская

Флавия смотрела на него со смесью злости и презрения. Похоже, он все равно надоел ей и она хотела избавиться от него, но теперь ее бесило, что все произошло не по ее воле.

Она перевела взгляд с Инриса на розовые кусты, увидела цветок, окрашенный кровью.

— Ну и зачем ты это сделал? — спросила она.

Казалось бы: вопрос обращен к нему, иначе и быть не могло. Но Инрис чувствовал: она разговаривает с кем-то другим. Словно в подтверждение его догадок, вокруг них зашумели ветви сада.

— Это ничего не изменит, — вздохнула Флавия. — Если бы я не знала тебя лучше, я бы решила, что ты осознанно хотел сделать мне гадость. Но так ведь быть не могло, правда?

— Зачем я тебе? — спросил Инрис. — Хотя нет, не это важно… Почему ты не убила меня сразу?

— Потому что это было бы неинтересно, — пожала плечами колдунья. — Слишком милосердно, слишком мало для тебя. Смерть — для тех, кто был мне безразличен, а ты меня разозлил.

— Чем же?

— Ты не подчинился, — просто сказала она. — Так иногда бывает с теми, у кого есть неразвитые магические способности. Но у тебя-то их нет! Значит, ты не подчинился по какой-то другой причине. Но я все же заставила тебя рассказать мне про эту твою Эсме, и знаешь, что? Стало только хуже. Убийство быстро все заканчивает. А мне хотелось показать тебе, что ты не так уж хорош, что ты — всего лишь человек, да еще и мужчина, ты создан, чтобы тебя использовать, как и они!

Она указала на служителей. Они продолжали безжизненно смотреть на Инриса, словно не слышали, что говорит их хозяйка.

Инрис невесело усмехнулся:

— Но я не стал и одним из них, потому что ты знала: твое заклинание подействовало не до конца. Тебе нужно было постоянно следить, постоянно заставлять меня повторять ту память, что ты для меня придумала. Похоже, не такая уж ты хорошая колдунья, а?

Она не ответила ему, но он чувствовал: она задета. Впрочем, Инрис не брался сказать, что стало для нее худшим ударом: его наглость или эта красная роза. Он плохо понимал, что тут происходит, однако догадывался, что ему неожиданно помог кто-то важный для Флавии.

Хотя много ли толку было от такой помощи? Служители колдуньи подняли его на ноги, скрутили руки за спиной, а Инрис пока был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Он знал, что не сбежит, не выдержит — но знал и то, что больше не поддастся магии Флавии. Когда он избавился от придуманной ею памяти, произошло нечто необратимое, и колдунья видела в этом свое поражение.

— Надеюсь, вы счастливы, оба, спелись они, — процедила сквозь сжатые зубы она. — Только знаешь, что? В честь твоего выдающегося подвига я сделаю этот праздник особенным!

Пока он был в ее плену, она не позволяла ему вспомнить церемонию, связанную с песчаным штормом. Но теперь-то он знал, что здесь происходит, и его это пугало.

— Обычно я позволяю купцам уйти, — продолжила Флавия. — Но раз ты такой молодец, они умрут в твою честь, а ты умрешь вместе с ними.

— Ты не можешь убить всех, — ужаснулся Инрис. — Это заметят!

— Кто заметит? Где? Заметят в их родных деревнях, которые на много дней пути от этой провинции? Там не докажут, что они умерли здесь, пустыня большая. Заметят в Синх-Атэ? Там всем плевать, кто где умер, значение имеет лишь тот, кто выжил. В форте Мигос? Да, там могут заметить, если они ждут эти караваны. Ну так что же? Скажу, что это была совсем уж суровая буря!