Книга Три цветка Индонезии, страница 88 – Влада Ольховская

Это укрепило Михаила во мнении, что Марина – посланница преступных боссов Колесина, только более высокого уровня, чем он подозревал изначально. Видимо, Колесин напортачил совсем уж безнадежно, его самого нужно было вытягивать. И стройная женщина с очерченной алой помадой улыбкой стала боссом того, кто раньше считал себя чуть ли не царем.

А с этой точки зрения решение об убийстве тоже должна была принять она. Борис свою жену давно уже не любил – может, не любил изначально. Но ему Елена уже много лет не мешала, он к ней привык, требовались серьезные причины, чтобы заставить его задергаться, да и конфликт с сыном ему был не нужен, так что Лауж наверняка надавила на него.

— Только вот это все теории.

— Я не строю теории, я вижу, какой мир на самом деле! – оскорбился Михаил.

— Ага, только прокурорам нужно нечто большее, чем точка зрения. То, что она бодро скакала на своем прыщавом студентике, – не преступление, а так, разновидность фитнеса. Как ты доказал, что она причастна к убийству? А ты ведь доказал – они с Колесиным до сих пор сидят!

Михаил на пару минут задумался, потом отрицательно покачал головой:

— Нет, не помню. Но и ты не сачкуй! В записях все есть. Читай, пока не разучился это делать. Помню, там было такое доказательство, что даже эта гадюка отвертеться не могла… И помню, что это было как-то связано с Александрой.

— Э… чего?

— Ничего, читай!

Яну не хотелось снова тратить часы на изучение десятков страниц, исписанных мелким почерком, а хотелось получить ответы здесь и сразу. Но он слишком хорошо понимал: если Михаил уперся, из него ответы и клещами не вытянешь.

Пришлось сменить тему:

— А ты не помнишь, как звали того студентика, которого в рекреационных целях использовала Лауж?

— Вот еще не хватало его помнить! Он был никто.

— В этом я как раз не уверен. – Ян бросил взгляд в окно и увидел приближающуюся к дому сиделку. – Ладно, бывай, там доблестная хранительница тебя возвращается, а мне без Андрея с ней общаться не особо хочется.

Так они обычно прощались. Ни разу за все годы, что Михаил провел в пансионате, он не просил своих детей задержаться – ни в моменты прояснений, ни в привычной уже апатии. Он принимал их с царским терпением, как будто это было нужно им, а не ему, и легко отпускал.

Но сегодня что-то изменилось.

— Погоди, – велел Эйлер-старший.

— Что еще?

— Тот медик мафиозный, Андрей… Он Саше кто?

— Живут они вместе, – пояснил Ян.

— Она его любит?

— Думаю, да.

— Тогда она попытается все испортить, – хмыкнул Михаил. – Моя дочь все-таки! Самых любимых я сильнее всего отталкивал и обижал.

— Мне сейчас показалось или ты действительно гордишься тем, что жизнь прожил мудаком?

— А это уже не важно – что я чувствую и что о себе думаю. Важно, чтоб она моих ошибок не повторила и не оттолкнула… Дурная кровь он все-таки, но не надо его отталкивать.

— Его не так просто оттолкнуть, – признал Ян. – Но ты разве не должен стремиться к тому, чтобы благородные Эйлеры не смешались с дурной кровью?

— Так у нас тоже дурная.

Дальше разговор пришлось прервать – вернулась сиделка, пока благодушная, но готовая мигом прыгнуть на тропу войны, если Ян злоупотребит гостеприимством. Однако Яну и самому не хотелось больше здесь оставаться. На душе было тяжело от всего сразу – откровений отца и того, что сказал Андрей. Да и Михаилу эта встреча, похоже, далась тяжело.