Книга Три цветка Индонезии, страница 86 – Влада Ольховская

— Только это ваше самобичевание – все равно эгоизм, как бы странно это ни звучало, – добавил Андрей. – Иногда принять наказание проще, чем просить прощения. Да и потом, вы снова хотите идеально контролировать ситуацию. Выбирая наказание, вы отпускаете себе грехи: я страдал, я столько вынес, я умру спокойным и чистым. Но если просить прощения, грехи вам должна будет отпустить Александра, перед ней вы виноваты. Она может этого не сделать – вы не знаете наверняка, тут контроля нет. Поэтому вы выбираете тот путь, при котором все решаете вы. Эгоизм во всей красе, разве нет?

— Да что ты можешь понимать, пацан?

— Что времени больше нет. Думаю, где-то в глубине души вы это знаете, предчувствуете. Но если вы надеялись, что все прошло по плану, то я сегодня вас разочарую: все те покаяния, которые вы сами себе придумали, не считаются. Покой ваш – фантазия старого упрямца.

— И чего ты хочешь от меня?

— Правды. Не вашего мирного упокоения, потому что оно оставит Сашу с вечными вопросами, на которые она никогда не получит ответов. Я не хочу, чтобы она жила с этой неизвестностью. Я хочу, чтобы вы хотя бы раз поговорили с ней честно и рассказали, как все было на самом деле. Пора признавать свои ошибки.

— Ей это не нужно! Она ни о чем не спрашивает.

— И мало чему верит, – кивнул Андрей. – Я знаю. Но тем больше у нее прав на истину. Она кажется спокойной и невозмутимой, но недосказанность ее все равно грызет и прорывается на волю в самые неожиданные моменты. Так не должно быть.

— Она не придет ко мне.

— Придет. И вот когда придет – вы ей все расскажете, а не будете изображать старого маразматика, который верит в зомби и путает вчерашний день с тарелкой манной каши.

На этот раз Михаил не отвечал ему долго. Он смотрел на Андрея внимательно, испытующе, Ян такой взгляд у него видел только в молодости – пронизывающий и цепкий. Взгляд, от которого многие ломались и который Андрей выдержал без труда.

— Любишь ее, значит, – хмыкнул Михаил.

— Да. Люблю.

— А ей ты можешь быть не особо и нужен. Если она в меня… Поиграется с тобой и бросит.

— И такое тоже возможно, – пожал плечами Андрей. – Но она дважды вернула меня с того света. Уже за это я ей обязан.

— Да, это она может… Она сама оттуда вернулась, знает дорогу.

— А вот вы вряд ли вернетесь. Михаил, я не пытаюсь вас запугать. Я специально провел осмотр, чтобы говорить с вами честно. Времени действительно осталось чудовищно мало. Полагаю, попытка у вас будет всего одна. Не упустите ее, вы этим не искупите вину перед Александрой, а просто еще раз испоганите ей жизнь перед своим уходом.

Андрей сказал все, что хотел, и спорить он не собирался. Он забрал рюкзак и подхватил свою куртку, небрежно брошенную на кресло. Ян ожидал, что он вот так собирается уйти – не прощаясь и не дожидаясь возвращения сиделки, что было бы совсем не похоже на него. Однако Андрей остался верен себе:

— Ты побудь тут с ним, а мне нужно поговорить с коллегами, у меня, как ты понял, здесь пара знакомых работает.

— Зачем тебе это?

— Долго объяснять. Ты лучше воспользуйся моментом, пока он адекватен – вы ж в его старых делах разобраться пытаетесь. Да и потом, я не соврал про то, что время истекает. Это важно не только для Александры, для тебя – тоже.

Это и правда было важно, а еще – странно. За те долгие годы, что прошли после исчезновения Александры, Ян привык злиться на отца. Возможно, даже ненавидеть, но это была не пылающая ненависть, а такая же безжизненная, как его собственное существование.