Книга Воды возле Африки, страница 167 – Влада Ольховская

— Ты ведь скучаешь по ней, не так ли? — хитро прищурился Том.

После очередного осмотра, подтвердившего, что Ханс почти здоров и в личном враче больше не нуждается, они решили посидеть на одной из открытых террас ближайшего к больнице ресторана. Осень в этом году приходила медленно, и, хотя между столиками уже шелестели сухие листья, принесенные ветром из ближайшего парка, а на стульях были стратегически разложены пледы, обедать на открытом воздухе все еще было можно.

— Не думаю, что стоит зацикливаться на этом, — вздохнул Пётр. — Чувства тоже бывают разрушительными.

— А я скучаю! — заявила Джессика. — И мне не стыдно сказать об этом! Мне все равно, что другие говорят о Кате. Она спасла меня, и я всегда буду верить, что она хороший человек!

Джессика нарисовалась в жизни Ханса незаметно, будто бы сама собой. Пётр даже не заметил, когда это случилось, не понял, как. Вот ее не было — а вот она здесь, развлекает пациента, тогда еще не способного встать с кровати, смеется вместе с ним. И что-то подсказывало Петру, что кореянка останется здесь, даже когда все остальные уйдут.

— Я тоже думаю, что она хороший человек, — подхватил Том. — И что по ней можно скучать.

— Ну и какой в этом смысл? — устало спросил Пётр. Настроения шутить у него не было. — Легче от этого не станет.

— Правильно, нужно не только скучать! — тут же согласилась Джессика. Она все произносила голосом шестнадцатилетней школьницы, предвкушающей самый счастливый день в своей жизни. — Нужно найти ее.

Пётр не удержался, передразнил ее:

— Потому что это будет так романтично! — И добавил спокойней: — Она преступница. Это уже не изменится.

Он не сказал им все, о чем говорил с Эрнманом, но сказал достаточно, чтобы они понимали общую картину. Это почему-то не мешало им регулярно предлагать глупости.

— А что, любить можно только хороших? — удивилась Джессика.

Она произнесла это с какой-то настолько наивной искренностью, что не получалось даже злиться на нее.

— Связываясь с такими людьми, можно потерять себя, — пояснил Пётр. — Потому что отказываться придется от многого, начиная с некоторых принципов, которые для тебя всю жизнь были важными.

— Это сложно, — кивнул Том. — Но если придется остаться в одиночестве, хотя знаешь, кто где-то есть любимый тобой человек, в чем тогда победа?

— Да ну вас к черту, — окончательно рассердился Пётр. — Малолетки недоделанные!

Он резко поднялся со своего места, и Джессика явно хотела его остановить, но Том запретил ей. Он знал Петра лучше, понимал, что в таком состоянии разумнее спор не затевать. Да и Пётр признавал, что после подобных ссор не прерывают общение с пусть и не самыми близкими, но друзьями. Просто сейчас ему нужно было подавить в себе волну гнева, связанную даже не с ними… А с чем связанную — он и думать не хотел.

Тут близкий парк оказался очень даже полезен. Старые деревья шептали мягко, успокаивающе, они будто посмеивались над сиюминутными проблемами людей. Быстро разозлились, быстро помирились — разве это стоит душевных сил? Нужно нечто большее, настоящее… Хотя если думать о таком, пугающе истинными становятся слова Тома.

Петру вообще не хотелось с этим разбираться и вспоминать «Хангану» тоже не хотелось. Куда более правильным казалось двинуться дальше, снова быть полезным, и он пытался, в чем-то даже преуспевал, но… Когда знаешь, что такое счастье, соглашаться на меньшее тяжеловато. Лучшее и правда враг хорошего.