Книга Воды возле Африки, страница 127 – Влада Ольховская

— Вы разного возраста.

— Девять лет разницы. Мне было десять лет, когда он пришел в мою деревню.

— Зачем?

— Он тогда уже работал на больших людей. Он отбирал будущих солдат. Меня тоже выбрал.

Боковым зрением Антон заметил, как толстый повар замер, шокировано покосился на Шидо, словно пытаясь понять, почудилось ему или нет. Сейчас он, наверно, решит, что Шидо неправильно назвал цифры на чужом языке…

А вот Антон знал, что все верно. Это давняя практика: из бедных деревень часто забирают мальчишек, самых здоровых и сообразительных, и растят в специальных лагерях. Из детей-солдат потом получаются лучшие пираты, которым искренне плевать на ценность человеческой жизни. Их изначально воспитывают так, как надо.

Вопрос лишь в том, кому надо.

— Почему тут так жарко? — растерянно спросил Шидо.

Жарко в ресторане не было, но и то, что он этот жар чувствовал, не удивляло. По этой же причине Шидо в теплый день закутался в плотную куртку, да еще и капюшон натянул: совсем недавно его бил озноб.

Теперь же озноб отступил, позволил Шидо почувствовать тот жар, который наверняка давно сжигал его тело. Пират откинул с головы капюшон, стянул куртку… Лучше бы он, конечно, этого не делал.

Антон почти привык к тому, что происходит с зараженными, он лишь успокаивал себя тем, что их мало и не становится больше. А раз так, его это не касается! Но даже он, давно сумевший выжечь в себе сострадание, не мог спокойно смотреть на все без исключения… Например, на то, что осталось от Шидо.

Тот, кто пришел на корабль здоровяком, теперь напоминал скелет, обтянутый кожей, причем кожей дырявой. Язв становилось все больше, так много, что среди них сложно было найти целые участки. А Шидо еще и плакал кровью — вот чего Антон не видел раньше! И не хотел бы видеть, да пришлось.

Нет, возможно, пират не плакал по-настоящему, он просто не контролировал это, да и, кажется, не замечал. В любом случае, с его воспаленных глаз срывались крупные алые капли, катились по щекам, падали на темную ткань, на ней наконец-то терялись. Шидо закашлялся, не первый раз уже, но теперь приступ был долгим, надрывным, а когда он все-таки закончился, пират удивленно уставился на нечто, оставшееся на его ладони.

Антон не стал спрашивать, что это такое, он догадывался, а точный ответ тут не имел значения. Он о другом спросил:

— Шидо… а насколько счастлив ты был?

Пират не заметил этого опасного «был», он задумался:

— Разве это имеет значение?

— Но ты ведь был счастлив?

— Конечно, просто счастлив — это хорошо, когда оно длится… А когда уже прошло, что там подсчитывать?

— Когда ты чувствовал счастье? Последний раз.

На сей раз Шидо с ответом не торопился, он думал минуту-другую, а потом впервые за долгое время улыбнулся.

— Я…

Антон не дал ему договорить, потому что не хотел слушать, целью было вообще не это. Убедившись, что Шидо нашел нужное воспоминание, увидел, почувствовал, Антон выстрелил.

Метил в правый глаз — чтобы убить сразу. Он пообещал Каахину, что так будет. Разговор про счастье не обещал, это уже было его инициативой. Антон не был уверен, что Шидо оценил бы такой жест, но он хотя бы старался.

Тело пирата беззвучно повалилось на пол. Оба повара зачем-то отскочили от стола, как ошпаренные, при том, что до них даже кровь не долетела. Избитый продюсер заорал, хотя непонятно, чем его напугала смерть человека, который недавно сломал ему нос.