Книга Натрия Хлорид, страница 134 – Юсси Адлер-Ольсен

Мона кивнула. — Безусловно. И я верю, что он считает свои действия справедливыми — на это указывает весь символизм. Соль — это своего рода входной билет чтобы стать карающим ангелом Божьим^[41], а вся эта странность с днями рождения мировых преступников — просто еще одно алиби того, что эти убийства совершаются во имя добра.

— Неужели убийца правда так думает? — спросил Карл. — Я имею в виду: отрубить руки Олегу Дудеку, утопить Пию Лаугесен в ее собственном бассейне, вколоть хлорид калия мужчинам вроде Франко Свендсена и Биргера Брандструпа, которых при этом почти до смерти уморили голодом. Это же чистая психопатия, Мона.

— Именно. Но настоящий психопат редко задаёт вопросы о своих поступках.

Зазвонил мобильный, и дочка Карла прибежала, протягивая его в руке. Асад почти не мог вспомнить, какими Нелла и Рония были в возрасте Лусии. Неужели они когда-то тоже были такими невинными маленькими созданиями?

Карл нахмурился, приняв сообщение, и две минуты тишины в комнате показались вечностью. Затем он положил трубку и посмотрел на Асада.

— Я едва могу всё это удержать в голове, Асад. Но Гордон и Роза практически заполнили всю схему. Из оставшихся восьми случаев, которые мы еще не идентифицировали, осталось всего два. Остальные шесть — это люди, которые, можно сказать, очень неудачно высунули нос в обществе^[42] и которые, что забавно, все погибли в результате нетипичных несчастных случаев аккурат в дни рождения великих преступников — «so what's new»? ^[43] Речь идет о дне рождения Ленина, Каддафи, Муссолини и Фердинанда Маркоса, если называть лишь некоторых. Может, вы помните нашумевшее дело Бобо Мадсена, это было не так давно? В 2014-м, если быть точным.

Асад посмотрел на Мону, которая на мгновение задумалась над именем. Это было не то имя для взрослого мужчины, которое можно легко забыть.

— Он погиб в результате несчастного случая во время верховой езды 25 ноября 2014 года, в день рождения Аугусто Пиночета, чилийского диктатора и массового убийцы.

На лице Моны появилось выражение понимания.

— Это же тот самый, который через кучу порталов быстрых займов ссужал деньги под ростовщические проценты?

Карл поднял большой палец вверх. — Да, причем фактически с благословения общества. Он был профессиональным ростовщиком, и да, занимался исключительно микрозаймами. Чаще всего суммы займов были довольно маленькими и предназначались для самых обычных людей; реклама была крайне заманчивой и уж точно не подавала сигналов тревоги — так оно и бывает с микрозаймами. С ними десять тысяч крон могли быстро превратиться в двести тысяч, если заемщик не соблюдал график платежей, а это было трудно при тех огромных процентах, которые накручивал Бобо Мадсен.

Теперь Асад понял. — А, да, я хорошо помню споры об этих быстрых займах, когда его нашли мёртвым, но это, кажется, ни к чему не привело, ведь так?

Карл фыркнул. — Пока люди хотят брать в долг, всегда найдутся те, у кого в голове достаточно опилок, чтобы не замечать последствий. И нет, закон не изменили.

Мона выглядела немного озадаченной.

— Но он ведь погиб при падении с лошади, не так ли?

— Да, можно и так сказать. Он в буквальном смысле потерял голову, когда на полном скаку влетел прямо в электрический кабель, упавший между деревьями.