Книга Цвет из иных времен, страница 32 – Майкл Ши

— Я думал, ваше единственное условие – полное и непосредственное участие, и мы на него согласились, – возразил Эрнст.

— Суть у них одна, доктор Карлсберг. Когда мы выступим против врага, вы обязаны использовать мое оружие. Разумеется, вы вольны выбрать и собственное. Но обещайте, что сначала воспользуетесь моим – обращаться с ним просто, уверяю. Вы ведь согласны, профессора?

Мы согласились – как я надеюсь, с вежливой поспешностью и теплотой.

— Замечательно, – сказала мисс Хармс и улыбнулась. – Позвольте выразиться как художник – позвольте нарисовать себя для вас. Я знаю, вы думаете или боитесь, что я деревенщина, фанатик – по крайней мере, признаете этот страх, не так ли, джентльмены? Прекрасно. Глубоко вам признательна. Тогда первое, что хочу вам передать, – мои ощущения после той ночи, когда мы с отцом проходили мимо фермы Дэнни. Если кратко – мне было стыдно. Понимаете, когда я стояла на холме и смотрела на ферму Саймсов, я все понимала. Понимала глубже, чем можно выразить словами, что там, на ферме, лежит больной Дэнни, а нечто неродное и неестественное для мира… высасывает из него жизнь. Когда я увидела, как зашевелились деревья, увидела боль в их движении, то сообразила, что же происходило с Дэнни, поняла глубже, чем можно выразить словами. Дэнни мне братом был. Мы всегда помогали друг другу, и вместе ничего не боялись. И я знала, так же четко, как может знать взрослая женщина, – когда стояла с отцом и смотрела вниз на ферму – я знала, что беспомощный Дэнни Саймс лежит внутри, и нечто питается самой его жизнью, питается по собственной прихоти. Я стояла, все понимала, и мне было до смерти страшно, и я не смела сделать ни шагу, чтобы помочь другу, вытащить его из того проклятого места. Отец увел меня, но в глубине души я знала: не будь его рядом, я бы все равно убежала без оглядки. Конечно, джентльмены, для вас это прозвучит весьма по-деревенски, но истинно говорит проповедник: благословенен тот, кто отдаст жизнь за брата своего. И пусть будет проклят тот, кто не станет. Понимаете, что я чувствовала?

На этом вопросе больше всего в ее взгляде трогало смутное, тоскливое, мрачное ожидание, которого нам было не понять. С удовольствием отмечу, что в нас она не встретила того самодовольного предубеждения, которое признает потребность в чести и самоуважении у мужчин, но отрицает оную у женского пола. Должно быть, именно из-за наших теплых заверений глаза мисс Хармс наполнились слезами – а может, причиной была мысль, которую она не без труда высказала следом:

— А теперь я отдала этой твари и Хаззарда. Ведь я помогла ему устроиться на эту работу! Он обещал, что будет бдительным, но в глубине души отказывался верить. Отказывался, я знала! Но разве могла что-нибудь поделать? Простите за чрезмерную сентиментальность. Я хотела дать вам взглянуть на себя со стороны, так? Что ж, для меня все началось со стыда, стыда перед Дэнни – и, конечно же, абсолютной невозможности произошедшего. Ненависть моя к той твари никуда не ушла. И каждый день я боролась, лишь бы не забыть, сохранить веру. Остальные же причастные поступили ровно наоборот.

Я спорила и упрямилась, пока люди не начали говорить, какая я стала «унылая». Обязательно рассказывала обо всем новым знакомым, но насмешки и возражения в итоге вынудили меня замолчать, возненавидеть собственное невежество, из-за которого я не знала, как дать ответ. Вы читали о том, как Внешний мир вторгается в уединенную жизнь отдельного человека и пробуждает его? Что-то в таком духе. Что ж, меня явно пробудило что-то извне.