Книга Цвет из иных времен, страница 203 – Майкл Ши

А Морин, оставшаяся в кресле, подергивала хвостом в метаболическом ритме, очарованная мощной силой, расцветающей в новой могучей оболочке.

Преображение! Оно шло все быстрее и быстрее. Плоть натянулась и похолодела. Плавными конвульсиями голова и челюсти захватили всю массу прежнего тела от ребер и выше. И вернулось зрение! Да еще какое, господи! Взглядом Морин могла описать вокруг себя полный круг, огромные зрачки вращались, как смазанные шарикоподшипники, глаза увеличились, дабы охватить весь мир, уловить малейшее движение.

С огромной челюстью, с покровом, похожим на блестящую, прочную, как кожа, броню, она вырвалась из своего одеяния. Вспрыгнула с кресла, описав дугу, как дельфин, ударилась об пол, к своему удивлению, четырьмя маленькими ножками с когтистыми ступнями, смягчившими удар. И поползла к входной двери.

Святые небеса, как же Морин голодна! В желудке бушевала пустота, циклон нужды. Но голова не влезала в маленькую дверцу для собак, а передняя лапа была не приспособлена для ручек. Морин бросилась на дверь, проломив продольную трещину, и голова загудела от боли. Не стоило использовать ее в качестве тарана. Инстинкт подсказывал, что еда – сила и с каждым приемом пищи сила будет расти. Через кухонное окно выбраться наверняка легче. Морин желала полакомиться чем-нибудь крупным, и мысли о заднем дворе – что крутились в голове, пока она проворно двигалась по коридору, – помогли мгновенно определиться с трапезой.

Кинг надоедал лаем каждый раз, когда она работала в саду.

Морин запрыгнула на кухонный стол. Ноги словно росли с каждой секундой, и Морин приготовилась к более мощному прыжку – прямо на двойные стекла над кухонной раковиной.

Вырвавшись на утреннее солнце в россыпи сверкающих стеклянных брызг, Морин упала, раскинув ноги, – бум! – на мягкую, пышную лужайку.

Кинг жил через два дома. И даже сейчас намеренно продолжал упрямо, отчаянно лаять.

Она взглянула на крепкий дощатый забор. Чувствовала: момент уже близко, совсем скоро у нее отрастут задние лапы, которые помогут перепрыгнуть ограду. Выжидая, она толкалась и вонзалась когтями вглубь мягкой земли у основания забора.

Дело продвигалось живо. До нее донеслись напевы Барри Манилоу. Вот почему Кинг так заливался – его хозяева, Уайатт и Ева – сидели в джакузи на задней веранде, наслаждаясь днем вместе с питомцем.

Спрятав тележку, собрав рюкзак и устроив Рамзеса в переноске на груди, Макси направилась вниз по крутой тропинке к пляжу. Пес оживился пуще прежнего, высунул голову из свертка, повертел мордочкой по сторонам. В воздухе витал отчетливый, но странный запах. Стоял прохладный октябрьский день, на голубом небе – пара облачков, но свежести не доставало. Ее затмевала прогорклость, которая дурачила разум Макси.

Рамзес расшевелился не на шутку. Придется остановиться. Опустить его на землю, чтобы он доковылял до дерева и помочился. Казалось, он ощущал приближение предрешенной встречи с неким врагом. Остаток пути она не выпускала его из слинга, но, как только они добрались до узкого пляжа, он снова заерзал, требуя спуститься, и заковылял зигзагами впереди.

Макси взобралась на скалу и увидела желтую, свернувшуюся пену, покрывающую сотни ярдов воды от берега, – сплошной воротник, идущий дугой на восток, концом тянущийся к Золотым воротам. Там сливочная шапка уменьшалась. Сузится ли она до одной точки, источника?