Книга Цвет из иных времен, страница 139 – Майкл Ши

Пора было уходить с крыши. Следовало спуститься на подъездную дорожку и расположиться так, чтобы не дать Кортни войти в дом. Внутри загудели мегавольты страха; он вдалбливался в кошачье тело.

Саломея бесконечно долго сопротивлялась, но битва взоров ее утомила, и в конце концов она поднялась – осторожно, постепенно, с тихим рычанием. Затем задрала голову и обнажила клыки.

(Кортни, должно быть, проезжает последние пару миль, наверняка с опущенным верхом «бимера», и повязанные шарфом волосы развеваются на ветру, как темные, усмиренные языки пламени…)

Саломея сдвинулась с места – на один осторожный шаг. Кот также вскочил. Свирепость в нем словно поутихла – янтарные глаза поблескивали опасно, но в то же время игриво. Он отзеркалил ее, двигаясь параллельно, ступив не больше чем на дюйм ближе. Волнение Рода захлестнуло Саломею, и она сделала еще один медленный шаг вдоль козырька, громче зарычала и захлестала хвостом воздух.

Кортни почти на их улице! Род знал тарахтение «бимера» – так не оно ли зазвучало у последнего поворота к вершине холма Барбары? Очередной медленный шаг Саломеи – и очередной от кота; да, он явно подбирался ближе. Еще шаг, чуть быстрее, – «бимер» Кортни подъехал к особняку. Саломея сорвалась с места – кот бросился следом, как пушистая, когтистая комета.

Когти заскрежетали по черепице; животные помчались вниз, к кромке, крупный самец не отставал, несмотря на всю отчаянную скорость кошки. Казалось, миновали акры крыш, и тут – хлоп! – дверца «бимера»… Входная дверь… Голоса… Саломея достигла фасада дома и прыгнула, замерев крошечной частицей в бездне пустого воздуха.

Саломея и Род все еще пребывали в падении, когда Кортни воскликнула: «Какой ужас! Она ведь поправится?» Они рухнули в мягкую темноту заднего сиденья кабриолета; входная дверь закрылась и оборвала взволнованный женский голос. Выскочили из машины как раз в тот момент, когда кот бросился вниз – но цапнул лишь пустоту, где они находились секундой ранее. Он немедленно бросился в погоню. Желтоглазый дьявол нещадно гнал их, петлял и вился следом. Они неслись, что было мочи, один в один меняя направление за котом. Он загнал их обратно к сауне, снова вверх по решетке, и снова на крышу, а оттуда – на крышу дома.

И вот, на крыше, он подвел их – именно туда, куда ему было нужно, – к световому люку. За ним открывался вид на кровать Рода и Барбары. И вот кот, оттеснив их на стекло, отступил на шаг и выжидающе присел.

На стекле Род уловил идущие изнутри пронзительные звуки, приглушенный лай боли. В момент, когда он опустил взгляд, звуки превратились в вопли.

Род узрел красный, плотоядный ужас. Он встретил изумленный, устремленный к потолку взгляд Кортни – остекленелый от шока.

Он понял, что происходит. Понял, кто создатель кошмара. Род и Кортни наслаждались друг другом в постели, как и ранее утром, но за одним исключением: теперь наслаждался только Род.

И как только Роду пришла в голову эта мысль, его собственное окровавленное лицо с клыкастой пастью повернулось и посмотрело на него снизу вверх с лютым, сладострастным ликованием. Род ощутил, как тело Саломеи разжижается – или же сам он становился плотнее, – вытекая из грубого переплетения кошачьих тканей. Он ощутил, как выходит из кошки, выпадает из ее живота, и бессильная воля отчаянно ухватилась за нечеловеческую обитель. Но удержаться не удалось, и Род, сорвавшись, снова стал самим собой. Погрузился в себя, с ухмылкой наблюдая за собственным падением глазами Барбары.