Книга Рваные судьбы, страница 89 – Татьяна Николаева

Лизины девчата были любимы и желанны в любой компании, потому как очень заводные, весёлые и приятные они были в общении; танцевали, пели от души. Все знали наперёд: если сёстры Суботины придут на посиделки, значит, вечер пройдёт интересно и весело.

И во время танцев, и в «бутылочку» никогда они не обижали парней, как очень часто другие девушки. Бывало, попадётся в компании некрасивый паренёк, так никто ни танцевать, ни целоваться с ним не хочет; морщат носики строптивые девчонки, отворачиваются, хихикают. Парню неудобно, обидно. Зато сёстры Суботины никогда никого так не обижали. На кого укажет «бутылочка» – с тем и целовались.

— Ну и что, что некрасивый, – отвечала Шура на изумление подруг, – с меня не убудет от одного поцелуя, а ему приятно, человеком себя чувствует.

Очень их за это уважали и подруги, и ребята. Рая, как самая старшая, пользовалась большим успехом у парней. Но она была очень серьёзная, к тому же, ей никто особо не нравился, поэтому Рая ни с кем не встречалась. Вера же, наоборот, очень хотела с кем-нибудь дружить, только её пока всерьёз не воспринимали, – не созрела ещё. С ней дружили, именно по-дружески, любили, веселились, но не смотрели на неё, как на девушку, как на невесту – ей только исполнилось пятнадцать. К тому же, она была очень худенькая и плоская, совсем ещё ребёнок.

А вот Шура в один из таких вечеров познакомилась со своим Женей. Познакомились и влюбились друг в друга с первой же встречи. Женя очень робко ухаживал за семнадцатилетней Шурочкой, так как и сам был неопытен в таких делах. Ему весной только исполнилось девятнадцать. Он провожал её домой, ждал вечерами у калитки, чтобы пойти погулять. Они держались за руки, и от волнения у обоих перехватывало дыхание, как от езды с высокой горки.

Лиза радовалась, глядя на них. Одна дочь, считай, уже пристроена.

— Меня этой осенью в армию заберут, – как-то сказал Женя, когда они с Шурой гуляли по берегу Донца. – Ты меня будешь ждать?

Шура посмотрела на него как-то испуганно и растерянно, как будто первый раз слышала, что в девятнадцать лет парней призывают в армию.

— Почему ты молчишь? – спросил Женя.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, – ответила Шура, и две крупные слезы скатились по её пылающим щекам.

— Ну, глупенькая, – стал утешать её Женя, – не плачь. Ведь это же ненадолго. Всего на три года. Я буду тебе каждый день писать. Ты будешь мне отвечать?

Шура подняла на любимого глаза, полные любви и нежности, и кивнула в ответ. Женя обнял её и прижал к груди. Он гладил её густые чёрные волосы, утешая, как ребёнка, вдыхая её пьянящий, такой родной запах и, сам не помня себя от волнения, нашёл губами её губы…

Первый поцелуй. Такой сладкий, такой обжигающий. Незабываемый.

В мае ночи уже были тёплые. Шура с Женей прогуляли до самого утра. Держались за руки, целовались под деревьями. Любовь захлестнула их и накрыла с головой, как волна в бушующем море. Расставаясь утром у калитки Шуриного дома, Женя сказал на прощание:

— Как только тебе исполнится восемнадцать, мы сразу же пойдём и распишемся. Ты согласна?

Кровь прилила к лицу девушки. Она опустила глаза и молча кивнула в ответ. А потом, смущённая и счастливая, скрылась за калиткой.

С сегодняшнего дня для Шуры время начало свой обратный отсчёт. Шурочка знала, что пройдёт немногим больше месяца, и она станет женой любимого мужчины.