Книга Рваные судьбы, страница 88 – Татьяна Николаева

Бабы перекрестились. Лиза схватилась рукой за горло. Рыдания тесным кольцом сдавили грудь, не давая дышать.

— Когда это случилось? – прохрипела Лиза.

— Да вот, минут десять назад, мы сразу за тобой…

Лиза рванула со всех ног бежать на станцию, бабы за ней следом. Лиза бежала, повторяя вслух:

— Нет. Этого не может быть. Нет. Так не должно быть. Это какая-то ошибка. Это кто-то другой, не Мирон. Нет.

Лиза задыхалась от быстрого бега, уже через пять минут она была возле железнодорожной станции. Лиза остановилась, чтобы перевести дыхание, в горле пересохло, грудь горела. Ещё издали она увидела в окружении толпы людей злополучные прицепы, а между ними висящее тело с окровавленной головой, вернее, тем, что от неё осталось. Сердце Лизы подпрыгнуло от призрачной надежды: она не узнала одежду на покойном.

— Лариса, это не Мирон, – радостно закричала Лиза подбежавшей Ларисе. – Мирон уходил из дому в других штанах, и рубаха была светлая. А этот весь в синем.

Но зародившаяся, было, надежда бесследно таяла. По мере приближения Лиза узнавала фигуру мужа.

— Нет, Лиза, это он. Просто он в рабочей одежде, – тихо сказала Лариса. – Мой Петя в такой же точно.

Лиза закрыла уши руками. Лариса снова запричитала.

Лиза опустила руки и медленно пошла к прицепам. Люди расступались перед ней, крестились и качали головами. Сквозь пелену слёз Лиза видела родные сильные руки, безвольно висевшие сейчас вдоль тела; широкую грудь, на которой она так сладко засыпала столько ночей, а сейчас застывшую в мёртвой неподвижности; широкую могучую шею, а над ней… Господи, почему никто не накрыл голову?! Невыносимо было видеть вместо любимого лица месиво из крови, мозгов и вылезших из глазниц глаз. Лиза упала на колени и обхватила руками ноги мужа.

6.

Лиза снова овдовела, уже в третий раз. Какой-то рок преследовал её.

«Значит, не судилось, – думала Лиза. – Не дано мне счастливой женской доли. Только и побыла счастлива с Мироном, да и то, всего каких-то два года. Надышаться вволю не успела. Всё, хватит, – решила она, – отлюбила, отгуляла на своём веку. Хватит».

Тяжко Лиза переживала смерть Мирона. Первое время плакала каждый день – слёзы жгли глаза, боль рвала грудь. Долго не заживала рана в её душе, не давала ни есть, ни спать, ни дышать свободно. Не хватало Лизе её любимого мужа, его тепла, его любви, его присутствия рядом. Никак не могла она смириться с тем, что никогда уже не увидит его, не обнимет, не прикоснётся к его шершавой, такой родной щеке, не услышит его голос.

Горе состарило Лизу. Складки у её губ стали ещё глубже. Лоб прорезали глубокие морщины. Слёзы иссушили её когда-то прекрасные глаза – они стали бесцветными и тусклыми, и, заново ожившие с появлением в её жизни Мирона, теперь потухли навсегда. В свои сорок с небольшим лет Лиза выглядела ненамного моложе своей матери.

1.

Наступил 1941 год.

Лиза и опомниться не успела, как её дочери из маленьких девочек-подростков превратились в настоящих невест. Теперь уже Лиза провожала их на воскресные посиделки, как когда-то мать провожала её саму. Казалось, это было совсем недавно, а с тех пор прошло уже двадцать пять лет.

Проходят годы, сменяются поколения – и новые стайки молодых девчат будут бежать на свои первые посиделки, где будут парни хорохориться, словно молодые петушки. Всё так же будут играть в «бутылочку», теряя голову от счастья, когда выпадет черёд поцеловаться с желанным парнем; всё так же будут слушать свои любимые пластинки и замирать от волнения, в ожидании приглашения на танец.