Книга Рваные судьбы, страница 153 – Татьяна Николаева

Лиза была довольна и рада. Насколько она не любила и не принимала Захара, настолько она благоволила к Павлу. Он был ей как сын родной. Иногда Вера даже ревновала:

— Порой кажется, будто это не я ваша дочь, а Павел – ваш сын, – говорила она обиженно.

— Да ладно тебе, не дуйся, – отвечала мать, смеясь. – Что плохого в том, что он мне как сын? Ты лучше радуйся, что не ругаемся.

Так и жили, худо-бедно, но дружно. Заработка Павла и Веры едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Главным блюдом на столе в их доме была картошка – вареная, печёная, жареная. Мясо в доме бывало редко, по большим праздникам. Зато частенько готовили привычную затирку.

Со временем немного обжились, обзавелись постепенно хозяйством: несколько курочек, петух да пара уток. Позже завели и поросёнка, чтобы к празднику Пасхи или к Новому году заколоть.

Так в делах да в заботах, тихо и незаметно, прошёл год. Наступил 1950-й.

14.

В Сальково у Шуры и Захара тоже всё было спокойно. Захар исправно служил. Будучи старшиной и имея в подчинении роту солдат, он пользовался большим авторитетом. Был суров и справедлив, при необходимости отчитывал и наказывал, но никогда не обижал ребят.

Получая на складе форму для своих солдат, он всегда проверял на исправность и добротность.

— Вы, Захар Фролович, прям как для детей своих выбираете, – говорил ему кладовщик, перебирая солдатские сапоги.

— Я за них всех в ответе, так что, считай, что дети мои, – отвечал Захар, расписываясь в накладной.

Весной, как обычно, он снова получал очередную партию сапог. Он пришёл на склад. Заказ был на две дюжины пар. А у кладовщика на складе осталось только двадцать.

— Скоро должны ещё поступить, – сказал завскладом, как бы извиняясь.

— Так, так, – задумался Захар. – Да понимаешь, у меня солдаты в изношенных сапогах ходят. Не хотелось бы ждать лишнее время.

— Ну, тогда можно переписать накладную, – осторожно предложил кладовщик, глядя Захару в глаза, будто изучая его. – Расписать на две накладные. По одной получите сегодня, а остальные, по второй – в другой раз.

— Долго это, – сказал Захар. – Нет у меня времени бумаги переделывать. Ладно, – сказал он, помолчав. – Эх, придётся моим ребяткам ещё неделю-другую обождать.

Он забрал накладную и уже собрался уходить, как тут кладовщик удержал его

— Погодите, Захар Фролович, – сказал он и понизил голос. – Берите сейчас те, что есть, а в следующий раз заберёте оставшиеся четыре пары.

И затем снова громко и бодро добавил:

— Мы же не первый день с вами знакомы. Вы человек порядочный, я знаю. Так давайте выручу вас.

Захар колебался. Что-то в тоне заведующего складом насторожило его. Но через минуту он отбросил сомнения. Сапоги были крайне необходимы. Сейчас он возьмёт основное количество, а через неделю заберёт остаток. И кладовщик был постоянный и вроде бы надёжный.

— Ладно, давай, – согласился, в конце концов, Захар, хотя голос в глубине души нашёптывал, что это неправильно и рискованно.

Он забрал двадцать пар, а в накладной расписался за двадцать четыре.

И всё бы ничего. Возможно, через неделю Захар забрал бы на складе недостающие четыре пары. Но случилось то, что всегда случается неожиданно. Нагрянула ревизия. Стали всё считать и подсчитывать. Всё сошлось, всё было на месте, кроме этих злосчастных четырёх пар сапог. Захар объяснил ситуацию и сказал, что заведующий складом может подтвердить его слова. Но когда спросили у кладовщика, он ответил, что впервые слышит об этой ситуации.