Книга Скала и ручей, страница 42 – Татьяна Николаева

Хой-Готол. 2600

Вскоре внизу показались огни поселка.

Хой-Готол был немногим меньше Аршата — центра притяжения, но транспортная доступность у него была намного хуже, поэтому он оказался не столь популярен среди туристов. Хотя дойти до него почти не составляло труда — после небольшой акклиматизации. Ринат заметил, как его спутники с облегчением выдохнули, выпрямили спины, принялись поправлять лямки рюкзаков и одергивать сбившуюся одежду.

— Мне срочно нужен душ, — простонала Элина, пытаясь пальцами расчесать спутанные ветром волосы. — Надеюсь, горячая вода у них имеется?

— Не хочу тебя огорчать, но… они могут погреть тебе пару ведер, если хорошенько попросишь, — подмигнул охотник. Девушка вспыхнула:

— Пару ведер? У меня нет сил, я хочу только лежать!

Ринат ничего не ответил. Здесь высота уже была довольно ощутимой, и она заметно давила на пришедших за один день. Многие желающие подняться на Ашха-Тах или Менгу-Тау совершали долгие пешие прогулки по ближайшим небольшим перевалам, чтобы сердце и сосуды привыкли к перепадам высоты и давления, более чистому, более разреженному воздуху, а ребята торопились, и Ринат не мог ни задерживать их, ни заставлять. Хотя, конечно же, старался хоть немного одергивать излишнюю торопливость.

И в этот миг, словно горы услышали просьбу девушки, гром грянул так, что все четверо невольно вздрогнули. Первые крупные капли тяжело упали в серую дорожную пыль, и, немного помедлив, дождь хлынул стремительными потоками. С шумом и грохотом он лился на камни, на рюкзаки, защищенные брезентовыми накидками, отважно бросался в реку, отчего стремительный поток возмутился, заклокотал пенными бурунами по узкому, но глубокому руслу. Элина засмеялась и побежала, неуклюже покачиваясь под рюкзаком и пытаясь закрыть лицо и шею руками. Федор мрачно натянул на голову капюшон худи, Ринат и Рома с дождем были так хорошо знакомы, что знали — теперь уже ничего не предпримешь, если не пойти быстрее.

В поселке было пусто, но светло: в домах зажигались окна, и за ними темными тенями сновали силуэты домочадцев. Ринат уверенно провел свою группу к домику на небольшом возвышении. Последний рывок — скользкая деревянная лестница с грубо сколоченными ступеньками — вымотал всех до предела, и, едва перешагнув порог и оказавшись в мягких объятиях тепла, все синхронно сбросили рюкзаки и повалились прямо на них, невольно устроив в передней большую кучу-малу.

Вытерев ботинки о неприметную тряпку у порога, Ринат подошел к неуклюже сколоченной деревянной стойке, и из-за нее высунулся хозяин домика. Он был немолод, морщины сетью расчертили его плоское округлое лицо, а улыбка сделала его еще более круглым и плоским. Обменявшись с гостем привычным «амитофо», он поскреб седую бородку, напоминающую птичьи перья:

— Ты кого это привел? Давненько не водил группы!

— Да, пожалуй. Это мои… старые знакомые. Хотят сходить на перевал Ветреный.

— О-о, Ветреный, — хозяин мгновенно проникся уважением и закивал, приветливо щурясь. Названия перевалов и вершин служили своеобразным маркером: те, кто знал их недоступность и трудность склонов, мгновенно узнавали «своих». — Это вам далеко идти. Семь долин, семь рек, семь других перевалов.

— Да, путь неблизкий, — вздохнул Ринат. — Дай гостям комнату, Рави. И горячую воду для девушки.