Книга Большая птица не плачет, страница 58 – Татьяна Николаева

Однако ночь в тайге обладала особенным очарованием, незнакомым жителю степей. Закат догорал над черными силуэтами засыпающих гор, у облаков золотились пышные бока, и небольшая речушка отражала розовый свет. Идти стало трудно: то и дело под ноги попадались камни, не замеченные вовремя ветки хлестали по лицу тех, кто ехал верхом, и, наконец, приглядев большую поляну чуть поодаль от дороги, Мирген спешился и отпустил поводья:

— Хватит на сегодня. Ночуем здесь.

Мастер Хагат разгрузил яка, предоставив парням ставить шатер, а сам, пообещав скоро вернуться, оделся потеплее, взял два ножа и небольшую кирку размером с собственную руку и скрылся в глубине леса. Мирген даже не успел его остановить и только рукой махнул: охотник, что с него взять. Камни позвали, и он пошел, позабыв обо всем остальном. Пригодятся ли добытые им камни или станут только лишним грузом, Мирген не особенно заботился: мастер никого не обременял, зато хорошо знал дорогу до Небесного престола, и остаться без проводника означало дойти туда только к зиме или не дойти вовсе. Он только надеялся, что Хагат не заблудится, и таежное чутье выведет его обратно к маленькому импровизированному стану из одного шатра.

Пока Мирген ставил шатер и девушки помогали ему растянуть заменявшие стены выделанные шкуры, Аюр собрал немного хвороста и с поваленной сосны ножом срезал ветки потолще, в деревянном ковше принес воды, из мешка с едой собрал ужин: за день подсохшие лепешки из цампы [1], вяленое мясо, немного взятых из деревни овощей, толченого зерна, молока. Первые дни еда обещала быть вкусной, позже, когда закончатся взятые из Аршата запасы — придется довольствоваться хлебом и лепешками. Тащить провизию высоко в горы было неразумно. Аюр чиркнул кремнем о кресало, бросил искру на кучу хвороста, и затрещало пламя. Девушки сразу же подобрались к костру, как прилетевшие на свет мотыльки, а гийнханец Панг, про которого все успели забыть, с чем-то возился на широком пне.

Оставшиеся у костра подошли посмотреть и с удивлением увидели, что Панг взял остатки цампы, молоко и небольшой камень соли, в полом куске дерева короткой и толстой палкой замесил густое тесто и, пропуская через пару своих ножей, нарезал его длинной и тонкой лапшой. И так быстро и ловко у него это получилось, что девушки не без зависти вздохнули.

Аюр говорил с ним на его языке и переводил остальным, но и салхит он учил постепенно, повторяя слова за другими, смешно и неуклюже, со страшным и мало понятным акцентом, но что-то у него получалось, и к концу дня он выучил имена всех своих спутников. Правда, мучился с именем Айраты — и она милостиво разрешила называть себя Айя. Аюр заметил первым, что Панг поглядывал на нее исподлобья, словно пытаясь увидеть что-то, известное одному ему, и смущенно отводил глаза, если девушка оборачивалась в его сторону. Приглядывая за ним весь остаток дня, лекарь вдруг вспомнил, в чем была причина его любопытства к девушке, да и причина совершенно неожиданно прояснилась сама.

Еще в поселке, когда Аюр помог Айрате получше спрятать ожог за платком и волосами, он сделал для нее несколько травяных мешочков, которые следовало подержать в холодной воде, чтобы трава раскрылась, и прикладывать к обожженному месту. Когда Айрата в очередной раз занялась этим на их новом месте ночевки, Панг вдруг подошел к ней, слегка прихрамывая, и долго наблюдал. Аюр в это время складывал в котелок будущий ужин, но, увидев чужака рядом с сестрой своего друга, отвлекся и пригляделся.