Книга Вечные Пески. Том 3, страница 43 – Лео Сухов

В общем, любой регой — это, по меркам воинов, бронированное чудище. Ни стрелой проткнуть, ни мечом порезать, ни топором зарубить, ни на копьё насадить. Эти существа боятся только тяжёлых молотов, от ударов которых не спасёт никакая броня. С отбитым нутром не сильно-то повоюешь. Всё остальное оружие… Оно опасно для них постольку-поскольку. В той степени, в которой окажется умелым их противник. Ну и насколько умелы они сами.

И если гильдейские регои мне трепета не внушали… Потому как, несмотря на их выучку, броня у этих парней была не лучшей… То регои наместника, напротив, заставляли поглядывать с опаской. Совершенно неубиваемые. Плохой противник. Тяжёлый бронзовый нагрудник. Поножи и наручи, прикрывающие руки-ноги спереди и сбоку. Птеригии, усиленные латными нашлёпками.

Пока будешь скакать вокруг в поисках слабого места — устанешь раньше, чем сам регой, вынужденный вертеться за тобой, чтобы спину не подставить. Таких бронированных убивают разве что накатывая всей толпой, со всех сторон. Если стоять лицом к лицу, шансов на победу мало.

Именно поэтому я напрягся. Такая свита не будет сопровождать чиновника или кого-то из старейшин Гильдии. Вся эта силища пришла вместе с очень знатным лицом. Они даже мальчишку-посыльного развернули, не пустив дальше. А меня сноровисто обыскали, изъяв всё, вплоть до маленького ножа.

Вся эта свита сопровождала наместника.

Когда я вошёл в угловую комнату, он как раз выговаривал что-то Виссарии и Бхану. А в сторонке сидел седой шептун Харин, безразлично следя за ходом беседы.

— … Не имеет значения! Я запрещаю это делать! — наместник, покосившись на открытую дверь, заметил меня и легко махнул рукой. — Ишер! Проходи!..

После чего вернул взгляд к старейшинам. И грозно показал им кулак:

— Всё поняли? Я свою не вывожу, и вы держите в городе! Вот если придётся уходить, тогда и будем думать!

Я остановился, не став плюхаться на стул без разрешения. Наместник догадался и просто, без затей, указал мне рукой на стул:

— Садись!.. Разговор не то чтобы долгий будет, но я понимаю: вы ночью дрались, а потом ещё и шагали сюда по песку… Думаю, тебя и твоих товарищей ноги уже совсем не держат…

Дождавшись, когда я молча сяду и устроюсь поудобнее, он снова заговорил:

— У меня есть несколько вопросов, Ишер. И задать их, похоже, я могу только тебе. Остальные ветераны Кечуна не выжили.

«Мог бы и раньше задать!» — мысленно возмутился я.

«Вот и скажи ему об этом, раз такой смелый!» — ехидно предложил внутренний голос.

«Смелый, но не глупый!» — сам себе ответил я.

— Ишер, что за тварь ты убил на складе Гильдии за северными воротами? — задал, между тем, наместник свой первый вопрос.

И впился в меня внимательным взглядом.

— Вероятно, это был тотем, — не стал я вдаваться в подробности.

— Вероятно? — подняв бровь, уточнил наместник.

— Невозможно знать наверняка, — ответил я. — Нет чётких признаков, тотем перед тобой или нет.

— Но ты думаешь, что это был тотем? Почему? — спросил Харин из своего угла.

— От него было ощущение. Неправильное. Мерзости, чужеродности. Он не принимал участия в предыдущих сражениях, — начал я перечислять замеченное, игнорируя лёгкий скепсис на лицах окружающих. — Он говорил и обладал разумом. У него была практически сплошная броня из псевдоплоти. Демоны ломились на склад так, будто от этого зависит жизнь орды. В момент смерти имел место выплеск силы, который отразился на нашем мире, превратившись в порыв ветра, сорвавший крышу. Ну и самое важное. После его смерти напор орды ослаб на несколько ночей. По опыту Долгой Осады, очень похоже на признаки тотема.