Книга Вечные Пески. Том 3, страница 40 – Лео Сухов

Я вздохнул и незаметно сунул мальцу сухарь. Слишком уж тощий был парнишка. Тот радостно округлил глаза и открыл было рот, но я взглядом показал ему молчать. Не надо о своём нежданном богатстве трепать на улицах.

Конечно, Алимех. Старый проныра всегда появлялся, когда я меньше всего хотел его видеть.

— Идём, — сказал я, подхватывая топор и вещи.

Можно было оставить их на своих ребят. Да только вокруг царил такой бардак, что был риск по возвращении ничего не найти. А я не хотел убивать нового владельца топора. Хлопотно это. И негуманно.

И всё же, чего от меня хотел Алимех…

Алимех был… Нет, он не был не в духе. Старик был подавлен. Глубоко подавлен. Даже не ругался из-за двери, когда я постучал.

— Ишер! Заходи…

При виде меня куратор отодвинул от себя изучаемые документы. Чего не делал ещё никогда на моей памяти.

— Милости Арахаманы тебе! — поздоровался я, усаживаясь на знакомую лавочку. — Что подрубило твой моральный дух, Алимех?

— Вот так ты… Без предисловий, сразу к делу, да? — старик горько усмехнулся, но ничего конкретного не ответил.

Вместо этого он полировал взглядом точку на столе. Абсолютно неприметную, ничем от других не отличающуюся.

— Давай начистоту. Ты никогда при моём появлении не отодвигаешь документы. Это первое, — начал перечислять я. — Ты смотришь на стол с таким вниманием, будто там лежит документ, где изложена вся мудрость мира. Это два. И ты не послал меня к лысым демонам, когда я постучал. Это три. Целых три веских причины проявить любопытство.

— Ох-хо-хо-хо-хо… — тяжко вздохнул куратор, но в своей хандре замыкаться перестал. — А у кого оно нынче есть, Ишер, это душевное равновесие? Люди гибнут каждый день, много людей… Я уже и сам рад бы пойти на стену и умереть там… Что угодно, лишь бы не видеть этого… Из трёх десятков моих наёмников осталось в живых семеро! Я подавлен, Ишер!.. Всё валится из рук… Не могу сосредоточиться, не могу собраться… Кажется, что всему миру конец, но это, наверно, не так… Где-то же люди живут нормально, чинно, без этого ужаса…

— Как человек, один раз уже переживший осаду, могу дать совет, — с неохотой тратя слова, всё-таки заметил я. — Он очень простой. Нельзя отчаиваться, Алимех. Может, тебе и страшно сейчас, но ты обязательно привыкнешь.

— К тысячам смертей? К зловонию погребальных костров под боком? — Алимех сверкнул глазами из-под седых кустистых бровей. — К такому нельзя привыкнуть, Ишер!.. Во всяком случае, приличному человеку, которым я себя считаю!

Старик выглядел при этом так возмущённо, что я едва сдержал улыбку. Алимеха отличал острый ум и гибкий характер, а вот терпение и человеколюбие… Они к нему с возрастом не пришли. Всё свободное место в седой голове занимала бюрократия, сделки и служба Гильдии. Больше ни на что пространства не оставалось.

— Ко всему можно привыкнуть, — не став шутить над стариком, ответил я. — Мы, люди, такие. Привыкаем жить даже под ежедневным взглядом Вечного Дитя. А уж чужие жизни… Для тех, кто не знает высокую цену смерти, это и вовсе пустой звук.

Услышав имя смерти, Алимех тут же сделал рукой защитный жест. А затем, вновь посмотрев на меня, укоризненно покачал головой.

— Вот и зачем ты её поминаешь? — немного обиженно спросил он.

— Да её что поминай, что не поминай… — я улыбнулся. — Она единственная, кто плевать хотел с высокой башни на преклонение. Мы и так все ей поклоняемся дважды в жизни. Очень искренне. Когда приходим в этот мир и когда уходим. Ну и давай быстрее к делу… Ты чего хотел-то? У меня там внизу бойцы скучают. Не знают, куда им заселиться. А скучающие вооружённые мужчины — это очень плохо. Сам знаешь.