Книга Вечные Пески. Том 4, страница 42 – Лео Сухов

Впрочем, не только животные это ощущали. Все три наших шептуна успели доложить мне.

Да я и сам слышал. Интонации Дикого Шёпота вновь изменились.

Я прошёл вдоль внешнего края стойбища, проверяя посты. Дозорные стояли через каждые пять телег: с луками наготове, с копьями, воткнутыми в землю. Мгелай ворчал, когда я велел их выставить в два раза чаще обычного, но спорить не стал. После того, что мы видели в разорённых стойбищах, спорить не хотелось даже этому упрямцу.

Я отправил своего человека к союзным ханам с предупреждением. Очень надеялся, что они успеют и передадут его вновь прибывшим. А вот Мгелая я предупреждать не стал. Сам напросился. И сам мог сделать выводы из усиления дозоров.

К полуночи стойбище затихло. Костры догорели до углей, лишь тлели красными глазами. Ночной ветер нёс с собой колючую прохладу. Тёплые ночи заканчивались. Приближалась короткая и очень неприятная местная осень. Жаркие дни, ледяной холод при свете звёзд.

Даже зимой как-то полегче. Потому что всегда холодно. Нет такой разницы между ночью и днём. Надо было искать проход в Приречье и готовиться к зимовке. Пережидать местную зиму в шатрах не хотелось бы. Да и не был я уверен, что ханства устоят до зимы.

— Тревога! К оружию! — донёсся из темноты крик.

Я подхватил его, не медля ни мгновения. А за мной и многие другие командиры. И даже воины, не успевшие толком проснуться. Люди вскакивали с лежанок, хватали оружие и выбегали из шатров. Первые мгновения они вставали в строй в темноте, разбавленной кострами. И лишь чуть позже вспыхнули факелы, а нашёптанные камушки засветились зелёным.

От границы лагеря слышался топот тысяч ног. И это не кочевники топотали. Гухулы катились на стойбище сплошной неодолимой волной. Их было много, очень много. Считать точнее в темноте никто не собирался.

Я видел, как гухулы накинулись на телеги по краю лагеря. Однако в этот раз их было кому встретить. Это не спящее, ничего не подозревающее стойбище. Здесь был я, ветераны Илоса и моя привычка перестраховываться.

Лучники били, не переставая. Стрелы входили в гухулов, но не всегда удачно. Чтобы гухул умер, надо для начала пробить ему башку. Я видел, как один из демонов прошёл три шага с копьём в груди, прежде чем ему срезали голову мечом.

— Не отступать! — мой голос тонул в грохоте боя, но свои слышали.

Мы стояли у наших телег, прикрывая только себя. По чести сказать, даже если бы хотели людям Мгелая помочь, вряд ли бы вышло. Гухулы лезли и лезли. Мы их давили, рубили, отбрасывали, но они возвращались. И каждый раз их становилось больше. Они напирали из темноты, и не было им конца.

В центре стойбища заголосили женщины. Видимо, там демоны уже прорвались. Я видел, как загорелась телега. А потом кто-то закричал страшно, по-звериному — и вдруг крик оборвался. Тем не менее, кочевники не побежали, стояли насмерть. Возможно, потому что бежать было некуда. За спиной — обрыв, а там лишь тьма и камни.

Мои люди работали молча, слаженно. Копья вонзались в неживую плоть, отходили, вонзались снова. Я рубил топором, и каждый удар отсекал руку, плечо, голову. Гухулы падали, а на их место вставали и вставали новые. И вскоре я понял, что мы не выдержим, если не сменить тактику.

Мы встали в три ряда у своих телег. Всё тот же отработанный царский строй. Первый ряд — бойцы ближнего боя, которые скрывались между копий второго, третьего и четвёртого рядов.