Книга Перекресток воронов, страница 30 – Анджей Сапковский

— Птица-мамонт, – ответил Геральт. – Известная также как эпиорнис. Очень редкая. Откуда она тут взялась? И почему атаковала? Да еще так бешено?

— Двое убитых! – крикнул кто-то из толпы. – Шестеро раненых!

— Что за проклятое чудище!

— Давайте сюда эту голову! – потребовал Геральт. – Это моя добыча. Как и весь эпиорнис. Оставьте тушу в покое, отгоните собак!

— Ага, – сообразил ресторатор, почесывая бороду. – Вы же ведьмак же. Имеете в виду получить оплату за птицу, верно?

— Верно.

— Ха. Тогда, хммм… У меня есть предложение. Я тебе за всю птицу, вместе с головой, заплачу, скажем… двести… Ну ладно, ладно, дорогой мой, двести пятьдесят новиградских крон…

— Вы его хотите… в таверну?

— Не иначе. Дичь есть дичь, что с того, что огромная. Ну так как? Бургомистр из Берентроде не даст тебе больше, я его знаю, местные фонды неохотно тратит, ибо сам с них доход черпает, со всей своей семьей. А я заплачу наличными. Подъедем в ближайший банк, дорогой мой…

— Вот именно. Подъедем. Где моя лошадь? Люди, не видали? Буланая кобыла. Оседланная…

— Так видели ж, а как же! Ваш слуга ее и вел. Тудась, в сторону местечка!

— Какой еще, мать его, слуга?!

* * *

Поместить на фасаде ратуши городка Берентроде большой транспарант с надписью «Проваливай отсюда в задницу вместе со своей просьбой» было бы крайне разумно. Это позволило бы просителям сэкономить много времени и сил, которые можно было бы использовать с пользой для общества.

Да и Дидье Хан, бургомистр городка, не носил на шее металлической бляхи с гравированной надписью «Редкая сволочь». А должен был бы носить. Многих людей это тоже уберегло бы от неприятного опыта.

— Поостерегись-ка разбрасываться клеветой, ведьмак, – сказал он холодно, выслушав жалобы Геральта. – В Берентроде нет ни конокрадов, ни преступников. Сие есть урбиум^[24] законопослушное, и живут тут порядочные люди. Здесь никто не ворует.

— Выходит, мой конь сам себя украл?

— Не знаю. Не сторож я коню твоему.

— И даже расследования никакого не будет?

— Не будет. Нет у меня на это ни средств, ни людей. Мои люди заняты тем, что следят… Заняты другими делами. А эти твои байки про украденного коня не только клеветой, но и мошенничеством попахивают. Выманить хочешь денег каких-то из городской казны, да? Смотри, чтоб я тебя в яму посадить не велел!

— В силу именного указа короля Дагреада исключены ведьмаки из-под юрисдикции местных властей…

— Вот засажу тебя в яму, и посмотрим, вытащит ли тебя оттуда король Дагреад! Хватит болтовни, слушать об этом больше не хочу! Удались! Что значит – проваливай из ратуши! И из города тоже!

— Пешком?

Дидье Хан гневно засопел. Он встал из-за стола, прошелся по комнате.

— Ладно, – сказал он. – Пусть так. Хоть ты и ведьмак, а для меня обычный бродяга и перекати-поле, хоть и пытаешься очернять население моего города, хоть и стоит тебя кнутами отсюда погнать… В благодарность за ту гадину, что ты на торфяниках убил. И за людишек, что ты на мельнице от той дьявольской птицы спас, уделю тебе консилиум^[25]. Есть у нас тут конный завод, мой родственник им управляет, зовется Бениамин Хунникут. Кони у него хороши. Если скажешь ему, что от меня, он тебе скидку даст. Не благодари.

Геральт не поблагодарил.

— А птичища эта, с мельницы, – внезапно поинтересовался бургомистр, – где она? Труп ее, то бишь?