Книга Ворн, страница 72 – Катэр Вэй

Массивный деревянный стол, грубо сколоченный из неотесанных досок, потемнел от времени. Тихо оплывала воском свеча. Огонек танцевал от легкого сквозняка, отбрасывая мистического вида тени на стены. Ворн сидел поодаль от говоривших. Ему было не очень интересно слушать то, о чем говорили эти двое. Свои мысли кружились в голове. О том, что ждет его на неизвестной земле, как ТАМ настроили быт, и насколько продвинулась цивилизация. О том, что они найдут в бункере и справится ли он с поставленной задачей. А еще он вспомнил отца, того, своего родного, из далекого детства, который стоял за сетчатым забором и наблюдал за ним. Зачем, почему именно сейчас всплыло это воспоминание? Мысль мелькнула и ушла в вереницу других, смешавшись, потерявшись среди множества другой информации, хранившейся в подсознании. Души? Мозга? Нет, явно не мозга. Ведь этот мозг принадлежит именно этому телу. А то воспоминание вообще из далекой, сейчас уже кажется и не его жизни. Как такое возможно? Важно ли это понять? Что есть мысли и воспоминания? Информация. А откуда она берется, если она не записана, не прожита этим телом?

…Странные мысли кружили в голове парня, хаотично перескакивая с одной на другую. Боковым зрением он заметил движение на верхней балке, над потолком. Короткое, еле заметное, но натренированное тело, а может и разум успели засечь, что в этой комнате они не одни. Кто-то прячется там, под потолком. Не показывая того, что он понял, Ворн слегка сменил положение тела, чтобы увеличить себе обзор. Ладонь сама собой коснулась рукояти кукри. Теплая. Ага, этого и следовало ожидать. Легкий холодок пробежал по позвоночнику.

— Нет, Ким, ты слишком много просишь в этот раз, — вальяжно откинувшись на спинку кресла с резными подлокотниками и лениво ковыряясь в зубах заточенной лучиной, заявил Капитан.

— Но друг мой, это не простой груз, — развел руками узкоглазый. — Ты хоть понимаешь, во что меня втягиваешь? Я, и только я видел его. И если… — Ким потянулся к кружке с напитком и, сделав несколько жадных глотков, вернул ее на стол, задумчиво покрутил, а после продолжил: — И если найдутся те, кто об этом знает, не встречать мне новой весны. Понимаешь? Покойнику нет дела до золота. А человек не идеален, он совершает ошибки. Я же желаю прожить еще как минимум лет двадцать на этом свете. Выдать дочку замуж, понянчить внуков, — узкоглазый вздохнул. — Это мое последнее дело. Дай то, чего я прошу, и мы оба получим то, чего желаем.

— И чего же желаешь ты, жадный хитрый лис? — усмехнулся Капитан.

— Покоя, — но тут же поправился: — Но не того, что в землице даруется да на свете том, — вознес он указательный перст вверх, — а человеческого, семейного. Уйти хочу. От дел всех своих. Понимаешь? Устал я. А ты вот все бороздишь и бороздишь просторы морские, и нет тебе покоя.

— Успею, — хмыкнул Кэп. Волченка вон обучить еще, — кивнул он в сторону Ворна. — Как будет кому передать свое, так и отойду на покой. Надеюсь, при жизни, — оскалился он улыбкой хищной акулы.

— Ладно. Твоя правда. Раз дело последнее, да товар знатный, так уж и быть, половину от того, что просишь, дам тебе сейчас, а другую по возвращении.

— Э, неее, — запротестовал Ким, подперев пузом стол. — Так дела не делаются. А ежели ты не вернешься?