Книга Страж империи, страница 121 – Андрей Посняков

— Вы подождите немного здесь, мессир, – останавливаясь, обернулся проводник. – Я схожу, взгляну – дома ли бабка.

— Гаркатида, вы имеете в виду?

— Д-да… она самая.

Чувствовалось, не очень-то и хотелось Селиму – Селимио – вести протопроедра к колдунье, да вот не смел ослушаться приказа сверху. Не хотел, но делал, видать, этот парень отличался исполнительностью и держал слово – старик Филимон умел выбирать людей.

В ожидании проводника, Алексей любовался окружающим пейзажем, который того заслуживал. Отсюда, со склона холма, открывался изумительный вид на залитую солнечным светом бухту, на серовато-белые зубчатые стены и башни, на белеющие портики императорского дворца и красные черепичные крыши венецианского квартала. Ну и конечно же на Святую Софию, на ипподром, на церковь Святой Ирины и – сразу за нею – храм Сергия и Вакха.

Волны залива казались радужными – бирюзовыми, изумрудными, палевыми, сверкающе-золотыми. Небо было высоким, чистым, безоблачным, пронзенным темно-зелеными стрелами кипарисов. Внизу, на зеленых склонах холма, среди олив паслись овцы.

— Идемте, мессир, – выйдя из хижины, громко позвал проводник. – Вас ждут.

Вот и славно! Довольно потерев руки, протопроедр быстро зашагал по тропе.

Плетеная изгородь, чистенькие, беленые стены, черепица, беседка, увитая виноградной лозой, даже небольшой пруд с гусями и утками – этакая пастораль. Красиво!

И девушка вышла навстречу красивая – ничуть не похожая на старуху-колдунью юная рыжеволосая нимфа. Аннушка.

По тому, как она поглядела на Селимио, опытный в подобных делах Алексей сразу смекнул, что и здесь не обошлось без взаимного чувства. Там – Селим, тут – Селимио… Аттрактор, однако – если брать теорию нелинейных систем!

— Меня зовут Анна, – девушка поклонилась. – Се… мне сказали, вы ищете бабушку Гаркатиду?

— А что, она живет не здесь?

— Нет. Но тут, рядом. Я провожу…

— Хорошо, – галантно кивнул протопроедр и усмехнулся: провожатых, однако, все прибавлялось: сначала – Селимио, теперь вот – Аннушка.

Алексей улыбнулся как можно шире:

— Ну, веди же меня, прекрасная незнакомка!

— Ой, – девушка неожиданно смутилась и внимательно посмотрела на гостя. – А я вас, кажется, знаю. У меня очень хорошая память на лица. Очень-очень хорошая.

— Вот как? – протопроедр не знал, что и думать.

— В прошлом году вы покупали у меня латук, господин. Помните?

— М-м-м… – молодой человек пожал плечами. – Смутно.

— А я вот помню… Ну, идемте. Только помните, бабушка Гаратида не очень-то любит чужих.

Обогнув оливковую рощицу, они подошли к большому дубу, этакому патриарху, росшему в окружении молодых дубков. Около дуба, на старом пне сидела крючконосая смуглая бабка в коричневом шерстяном переднике и белой тунике до самых пят.

— Здравствуй, бабушка! – еще издали закричала Анна. – Тут к тебе…

— Знаю. – Повернувшись, старуха махнула рукой. – Я все знаю… – И посмотрела на Алексея: – Знаю, зачем пришел. Ты иди, иди, Аннушка, мы тут потолкуем.

— И что? – протопроедр усмехнулся. – Ты можешь открыть?

— Мануил? – старуха вскинула голову. – Хочешь влиять на Луку Нотару?

— Хочу восстановить справедливость.

— Там мальчик жив… пусть опозорен, но жив. А здесь – умер.

— И что, нельзя поменять?

— Можно, – старуха вдруг улыбнулась. – Почему же нельзя? Нельзя живым… Оттуда и отсюда – кто-то должен умереть. Нельзя живым вместе. Разным живым. Разным, но одним.