Онлайн книга «Кольцо зла»
|
Посмотрев, как Онисим ловко перевязывает раненного в руку Проньку, Иван наклонился к убитому Викентию. Обычный мужик лет тридцати-тридцати пяти, тощий, но жилистый, с каким-то землистым лицом, с татуировкой на кисти – «Нарымлаг» – и простенькой серебряной печаткой на указательном пальце. На печатке – грубое изображение свившихся между собой змей. Сняв перстень – быть может, и пригодится – Раничев положил его в калиту и продолжил осмотр. Кирзовые сапоги, синие диагоналевые брюки-галифе, светло-голубая сорочка с широким отложным воротом, коричневатый шевиотовый пиджак от «Москвошвеи», не из дорогих, ценой рублей в пятьсот, точнее – четыреста пятьдесят по прейскуранту. Иван проверил карманы: пачка «Беломора», расческа, спички, бумажник… ага, вот это уже интересно. Несколько голубоватых купюр, мелочь, фотография с узорчатым обрезным краем – какая-то женщина с несколько вытянутым лицом и накладной косою, на обратной стороне надпись голубыми чернилами – «Другу Викентию от Нади. Вспомни иногда, чем никогда. Угрюмов, 15.05.49.». Однако… Раничев перевернул карточку: ну да, таких в музее было много, как, впрочем, и в его личном архиве – «Угрюмовский райпотребсоюз. Фотоателье номер три, улица Курдина, 18». Ну да, знаем такую улицу, там и сейчас, кажется, фотография… Нет, компьютерный клуб. Аккуратно спрятав фотокарточку в калиту, Раничев махнул рукой: — Зарывайте… И этого тоже, – он бросил взгляд на черную фигуру магрибинца. – В конце концов, вряд ли считал себя мусульманином этот жрец Ваала! Светало. Тихо вставало солнце. Где-то рядом колотил по стволу дятел. К полудню к двум могилам на берегу… Глава 5 Июнь—июль 1405 г. Переяславль-Рязанский – Средиземное море. Путь Скажи, мой друг, зачем мы так беспечны В потоке дней и суматохе дел? Не помним мы, что век не будет вечным И всем путям положен свой предел. …прибавились еще три. Внимательно выслушав Раничева, думный дворянин Хвостин задумчиво покачал головой. Кастилия?! Что проку в этой поездке для Рязанского княжества? Заключить военный союз? Слишком далеко кастильский король, на другом краю света, да и против кого такой союз заключать? Против Москвы? Витовта? Ну разве что – торговое соглашение, и то не очень-то выгодное, ведь путь не близок и весьма опасен. — Не знаю, зачем тебе в Кастилию? – пристально посмотрев на Ивана, Хвостин с сомнением почмокал губами. – Ну нагадала ведьма – и что с того? Мало ли кто чего говорит? Раничев молчал, вполне отдавая себе отчет в том, что в глазах княжьего советника выглядит сейчас донельзя глупо: и в самом деле, переться черт-те куда на край света из-за предупреждений деревенской ведьмы! Да, конечно, глупо – но ведь не мог же Иван рассказать Хвостину о дырах во времени, о перстне, и о том, что он, Иван Петрович Раничев, вовсе никакой не боярин, а директор Угрюмовского исторического музея, музыкант-любитель и меломан. А ведь хотелось бы придумать правдоподобную версию отъезда – вот Иван и предлагал себя в посланники к кастильскому двору от рязанского князя. Хвостин, правда, в надобности такового посольства сильно сомневался, и правильно делал. В дверь осторожно постучали, думный дворянин обернулся: — Кто? — Старший дьяк Авраамий челом бьет и принять просит, – заглянув в приоткрытую дверь, доложил вышколенный слуга. |