Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
А что, Рязань или Нижний Новгород – с Ордой больше дружившие, нежели воевавшие, – никакая не Русь? Кстати, наряду с ними и Московское княжество тоже было вассалом Орды и должно было бы, вообще-то, по всем законам соблюдать верность своему сюзерену. Орда… Алтын Урза – Золотая Орда… И государства-то такого не было! Вернее – под таким названием. Говорили проще – Улус Джучи. Джучи – сын Чингисхана, отец знаменитого Батыя‑Бату, между прочим – названого отца Александра Невского. Простирался Улус Джучи на расстояние немереное – если не брать в расчет вассальные русские земли, то – от Иртыша до Дуная, включая еще и Северный Кавказ и Крым. Сам улус в свою очередь тоже делился на более мелкие улусы, название – Золотая Орда – уже гораздо позже придумали, в старой столице – Сарае-Бату, на нижней Волге, – говорят, дворец хана был щедро украшен золотом. Раничев довольно ухмыльнулся – не многие бы из его собратьев-историков – исключая, пожалуй, казанцев с астраханцами – все это вспомнили, уж слишком подробно. Да и сам-то Иван знал все эти события, поскольку они почти непосредственно касались его родного города, Угрюмова, который вообще-то должны вскоре спалить передовые отряды Тимура. Какой сейчас месяц? Май… нет, уже июнь. А ведь не так давно, в апреле – число сейчас не вспомнить – войска Тимура наголову разбили Тохтамыша на реке Терек и теперь преследовали его. Да‑а… плохие времена настали для увертливого татарского парня! Как бы вот только всем этим воспользоваться? Угрюмов – под Рязанью, вернее, под Переяславлем-Рязанским, старая-то столица, Рязань, сожжена еще Батыем, так с тех пор еще и не оправилась. Ну не суть… А с кем дружится Олег Иваныч Рязанский? С Тохтамышем? Всегда дружил, да и сейчас, пожалуй… И с Московским князем Василием – тоже. Значит, тогда с Тимуром точно не дружит! А как его, Раничева, прозвали те, кого он принял за сектантов и психов? Ордынцем! Может, и воспользоваться этим, если уж слишком сильно прижмет? А как именно поступить – о том пока рановато будет. Завтра посмотрим. Тем более – вон как эти-то черти – Салим с Оглоблей – спят, пушками не разбудишь! Ежели б о предстоящих пытках думали – вон как, к примеру, Раничев, – разве б так дрыхли? Другие давно бы уж все извертелись, а эти и в ус не дуют. Так, может, и не будет завтра никаких пыток? Всю ночь Иван так и не сомкнул глаз. Уснул только утром, да и то ненадолго – разбудили, едва взошло солнце. — Вставайте, собаки! — Сам ты… — Поговори ишшо, живо копья отведаешь! Так, пререкаясь, и шли по двору. Вернее, пререкался один Салим, вообще вел себя крайне нагло, на месте стражников Иван бы не сдержался, угостил бы зарвавшегося пацана хорошим подзатыльником или пинком, так, впрочем, стражники и поступили с видимым удовольствием. — Чего деретесь-то? – зыркая вокруг глазами, обиженно повысил голос Салим. И привлек-таки внимание воеводы, тот стоял в самом углу двора, у летней кухни, отдавая приказ какому-то низкорослому здоровяку с мерзейшей рожей, видимо – палачу-кату. Оставив палача, воевода, поглаживая рукой бороду, направился к арестованным. Не дойдя нескольких шагов, остановился, посмотрел оценивающе. — Вели отвести меня к боярину Евсею, воевода Панфил, – сплюнув, вдруг нагло заявил отрок. И уточнил: – До пыток. Иначе – ничего не узнаете. |