Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
Встав с ложа, Иван заходил кругами по комнате. Лязгнул засов – слуга-фарраш принес небольшой кувшин, лепешки и мясо. Ну хоть не морят голодом… Раничев с удовольствием подкрепился вкусной самаркандской лепешкой – больше нигде таких не пекут! – проглотил и холодное мясо, запил водицей – могли б и вина налить – потянулся – хорошо! Взвесил в руке кувшин – вроде бы медный, но тяжелый, увесистый. А что, если… Нет – потом-то куда? Да и как помочь Евдоксе? Нет, вздорная и глупая затея. Может быть, потом, чуть позже… Поставив кувшин на пол, Раничев вытянулся на ложе, дожидаясь прихода слуги. Тот вошел вскоре, длинный недотепистый парень. Молча собрал посуду – кувшин и большую глиняную тарелку. Такой тарелкой тоже можно бы… Фарраш повернулся – уйти, но Иван быстренько загородил ему дверь: — Вина, вина нет ли? Слуга в ужасе отшатнулся. — Принеси, а? – не отставал Раничев. – Ну хоть капельку… Он изводил слугу как минимум минут двадцать. Тот побелел, но упорно молчал, как партизан на допросе; видно, либо получил соответствующие инструкции, либо попросту был немым. Наконец, утомившись, Иван отпустил его, и фарраш опрометью юркнул в дверь. — Вина хочу, вина! – громко крикнул Раничев ему вслед. Того же он потребовал и от толстяка-управителя. — В доме правоверного мусульманина не может быть вина! – оскорбленно заметил тот. – И ты, поганый кяфир, если еще раз произнесешь это нечистое слово, будешь бит палками. — Да ладно, – покладисто согласился Иван. – Нет так нет. А что, князь Тайгай совсем без вина тут у вас жил? Управитель вздрогнул и, бросив на пленника ненавидящий взгляд, ушел, громко хлопнув дверью. Вечером к узнику пришел уже другой слуга – лысый и пожилой. Молча поставил лепешку и… притворившийся спящим Раничев хорошо видел это! – бросил на него любопытный взгляд. — Вина мне… – громко пробормотал Иван будто бы во сне. – Вина… Слуга удалился, в ужасе шепча очистительную молитву.… А Раничев заговаривал о вине и на следующий день, и вечером, уже ближе к ночи, высчитывая, как скоро слухи о пленнике-пьянице покинут пределы дома Энвер-бека. А ведь должны были покинуть, и очень скоро. И если князь Тайгай еще заходит в этот дом, или слуги его знаются со здешними, то… Ночью Иван проснулся от шума. Кто-то ломился в дом – иначе не скажешь. — Открывай, проклятый Хасан, сын шайтана! – доносился с улицы угрожающий рык. – Открывай, иначе я выбью ворота, Энверу это очень не понравится, так и знай! Отворяй, вшивый пес! Со двора послышался чей-то испуганный голос. Видимо, «вшивый пес» Хасан решил все-таки уладить конфликт полюбовно… Впрочем, это ему явно не удалось. Во двор что-то влетело и разбилось. Потом послышались чьи-то поспешно удаляющиеся шаги и яростный дикий вопль. Тут же раздались удары – похоже, рубили саблей входную дверь. — Откройте этому сумасшедшему! – приглушенно крикнули в коридоре. – Да выставьте ему вина, целый кувшин, иначе не уйдет… Побыстрей, шевелитесь, ленивые ишаки! «Ленивые ишаки» – слуги забегали по всему дому. Кто-то отпер дверь, и осаждавший наконец-то прорвался в коридор. Завопил грубо: «Веди!» – видно, схватил какого-нибудь фарраша за шиворот. Раничев услыхал шум поспешно отодвигаемого засова и широко улыбнулся… Ну да – кто же еще это мог быть? |