Книга Перстень Тамерлана, страница 106 – Андрей Посняков

Бек обернулся к урусуту, спросил, указывая на Тайгая и смешно коверкая слова:

— Кто этот красивый вельможа?

— Этот красивый вельможа – ордынский царевич Тайгай, – громко ответил Раничев. – Думаю, ты его хорошо знаешь!

— Тайгай? – Энвер-бек вздрогнул, с интересом всматриваясь в бледное лицо ордынского княжича. – Так вот он какой… Я много слышал о его мужестве… и о его беспробудном пьянстве, совсем негожем для человека, считающего себя мусульманином! – Бек, пошевелив пальцами, кивнул на Тайгая. – Этого унести. Лекарей. Доложить обо всем эмиру. Нет, сам доложу. Остальным немедля отрубить головы… – Турок вдруг улыбнулся. – Хотя стойте, с женщиной можете сперва позабавиться.

Сотня глоток откликнулись на его слова довольным хором.

Салим перевел все для Раничева. Тот зашептал ему что-то, и отрок громко закричал главному:

— Не трогайте девушку. Это – дочь наместника, боярина Евсея Ольбековича!

— Дочь Евсей-оглана? – радостно изумился бек. – Поистине, мы нашли вместо грязи золото. Это и в самом деле так?

— Не дочка она, так, родственница, – дребезжащим голоском подтвердил похожий на ворона старик, в коем смертники быстро признали епископа Феофана.

— Вот гад, – прошептал Авраам. – Святой отец называется. Набить бы ему рожу.

— Хорошо сказано, парень! – одобрительно откликнулся Раничев. – Только пока – как бы нам не набили! Ничего, не журитесь, бог даст, прорвемся. Салим, скажи их главному, что мы тут все до единого богатые и знатные лица.

Салим перевел с бесстрастным лицом.

— Да? – Энвер-бек недоверчиво усмехнулся. – Феофан-бек, скажи-ка, знаешь кого-нибудь?

— Как же, знаю, – злорадно кивнул тот. – Этот вон, носатый, Авраамка-писец…

— Писец? Так он грамотен? В сторону! Эти?

— А эти скоморохи, шляются везде, народ смущают.

Турок недовольно скривился, подумал… и вдруг оживился. Нагнулся к Салиму:

— Скажи-ка, бача, нет ли средь вас предсказателей?

Салим в замешательстве обернулся к Ивану:

— Предсказателей каких-то спрашивает. Ну уж этих-то среди нас точно нет. Что делать?

Раничев ухмыльнулся:

— Как это нет? А я кто, по-твоему? Самый известный предсказатель и есть, можно сказать, местный Вольф Мессинг, так и передай полковнику.

— Кому?

— Ну – генералу или кто он там есть.

Салим перевел, почти слово в слово.

— Предсказатель… – протянул турок. – Скажи ему, если врет – велю зажарить в кипящем масле.

Салим перевел и это.

— В машинном? – уточнил Раничев и сам себе засмеялся. – Что угодно знать генералу?

— Когда могучий эмир поймает наконец Тохтамыша?

— Никогда, – бесстрастно ответил Раничев.

Гулямы ахнули – этот урусут явно играл со смертью.

— Он еще долго будет вредить вам и погибнет от руки сибирского хана Шадибека, – закончил Раничев и поклонился. Приложил бы и руку к сердцу, да вот беда, руки-то были связаны.

— Последний вопрос тебе… прежде чем зажарить, – снова пошутил Энвер-бек и, резко посерьезнев, спросил:

— Когда и как погибнет Баязид, султан турок?

— Через… – Раничев зашевелил губами. – Через семь лет Тимур разобьет его войско в битве при Анкаре и возьмет султана в плен. Баязит и умрет в плену, только я не помню как…

— Баязид будет разбит? Разбит Тимуром? О Аллах, милосерднейший и всемилостивейший. – Сухопарое лицо Энвер-бека исказила на миг такая необузданно-дикая радость, от которой пресловутый султан Баязид наверняка не один раз икнул, а то и подавился.