Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 95 – Андрей Посняков

Книжная лавка купца Ерофея Остратова находилась на большом гостином дворе, сразу же за рядами суконников. Остратов, как и любой другой купец, естественно, торговал не только книгами, но и лесом, и пенькой, и воском, и многим другим товаром. А книги — это уж были так, для души. Да мало кто и покупал — товарец-то не дешевый. Гости заморские изредка брали, старосты — пыль в глаза пускать, — ну и монастырские, из высшей братии, уж те частенько наведывались, как, к примеру, отец Паисий, судебный старец. Любил отче в книжицах покопаться, дед Кузема, приказчик остратовский, ему завсегда рад был. Вот и сегодня с утра ждал старца Кузема, уж все глаза проглядел — давненько не захаживал отец Паисий. Да и сегодня что-то не было. Зато другие были. Один — высокий красивый юноша в зеленом бархатном полукафтанье давно уже рассматривал все подряд книжицы, вопросы дельные задавал, книжника издалека видать, то деду Куземе зело приятственно было. Второй посетитель оказался немцем — длинный, худой, белоголовый — судя по засаленному платью, из простых — кормщик или приказчик. Говорил по-русски смешно, но правильно — видать, из свейской немчуры парень. Первый-то посетитель, вьюнош кареглазый, вскорости и ушел, а этот, вишь, остался, огляделся да принялся про книгу какую-то выспрашивать.

— Так что за книга-то? — выпытывал дед Кузема. — Евангелие, Месяцеслов аль светская какая книжица?

— Светская, так, — закивал свей. — Авантюра. Рабле, Франсуа Рабле — «Пантагрюэль».

— Хм, — дед пожал плечами. — Пантягрюель какой-то. Не, не бывало такой книжицы.

— А купить, купить? — Свей пощелкал пальцами. — Никакой отрок не продавал?

— Отрок? — удивился торговец. — Да нет, не бывало такого. А книжица-то чудна! Чай, не русская?

— Француз автор. Вот что, дед… — Посетитель снова осмотрелся, как будто лавка была полна людей. — Нельзя ли вызнать хоть что-нибудь про эту книжицу? Очень уж она хозяину моему нужна, за деньгами б не постоял.

Кузема солидно кивнул:

— Поспрошаю… Книгочеев на посаде не так уж и много.

— Вот-вот, и я про то говорю! — обрадовался свей. — Может быть, и есть у кого эта книга. Запомнил автора? Рабле, Франсуа Рабле.

— Да запомнил, чего уж, — дед усмехнулся в бороду. — Чего не запомнить? Рабле — хранцузский немец.

— Ну, хорошо. — Посетитель достал из кошеля деньгу, протянул деду. — Это тебе задаток. А я наведаюсь дня через три.

Едва странный посетитель ушел, как в лавке наконец появился давно ожидаемый отец Паисий.

— Ой, слава Господу, отче! — не скрывая радости, бросился к нему дед Кузема. — Давненько не захаживал, святой отец. Я уж, грешным делом, подумывал — не случилось ли чего? Вот, новое Евангелие имеется, могилевской печати, с картинками, а из латынных книг — сам смотри, отче, я ведь поганых наречий не ведаю.

— Не стоит хулить чужое, Кузема, — попенял монах. — Латынцы, бывает, и неплохие книжицы пишут. Давай-ка, показывай свои закрома!

Кузема и рад стараться. Про просьбу недавнего свея тоже не забыл — уплачено! — исподволь осведомился насчет Рабле.

— Рабле? — удивился Паисий. — Нет, о такой книжке не слыхивал.

Ну, не слыхивал так не слыхивал, дед пожал плечами. Отобрав для монастыря пару книжиц, Паисий расплатился серебром и, выйдя из лавки, подозвал служку. Тот и протянул уже было за покупками руки… Да вдруг из-под суконного рядка, словно черт, выскочил шпынь — хвать книжицу, и бежать со всех ног, только пятки засверкали.