Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Василиска вдруг вскрикнула: — Знаешь, и мне так показалось. — Может, конечно, и напрасно мы с тобою волнуемся, — шепотом протянул отрок. — Да только лучше б еще до утра отсюда спроворить. — Только предупреди. — Знамо дело… Митька осторожно толкнул дверь — та не поддавалась. Толкнул посильнее — тот же результат. Вдвоем с Василиской налегли плечами изо всех сил — никакого эффекта. — Заперли! — озабоченно шепнул Митрий. — Вот те и постоялый двор. И, глянь-ко, Василиска, с этой-то стороны никаких запоров нет, ни те щеколдочки, ни засовца какого. Во попались-то, а? — Попались? — Девушка покачала головой. — А я б на месте хозяина точно так же и поступила. Ну кто мы для него? Невесть кто! Люди, как есть, незнаемые. А незнаемым людям доверять опасно. Так что ложимся-ка лучше спать, братец, утро вечера мудренее. Да и, думаю, отопрут нас поутру, выпустят. — Хорошо бы, коли так… — укладываясь рядом с сестрицей, недоверчиво прошептал Митрий. Неспокойно было у него на душе, ох, неспокойно. Банька эта, странный взгляд слуги, запертая дверь… Окна? Отрок живо бросился к оконцу — маловато, да и свинцовым переплетом забрано. Впрочем, если постараться… Осторожненько подошел — Василиска уже спала, умаялась, бедная, — подергал руками переплет. Кажись, поддался… Ну, еще чуток, еще… Митька и сам не знал, зачем он это делает. Ведь, кроме каких-то смутных и наверняка совершенно безосновательных подозрений, против хозяина постоялого двора у него ничего не было. И скорее всего, абсолютно права была Василиска. Скорее всего… И все же стоит вылезти, хоть ненадолго, посмотреть, послушать, прикинуть что тут к чему. Ага! Поддалась! Стараясь не скрипеть, отрок вытащил переплет из рамы. В глухую тьму горницы ворвался шум ливня. Митька уважительно посмотрел наружу — ишь, как шпарит дождина. Тем лучше. Вылезти, посмотреть, как тут да что. И в первую очередь переговорить с Прошкой. Вылезти… Однако задачка та еще! Свинцовый переплет здесь явно играл декоративную роль, оконце было столь мало, что сквозь него не стоило и пытаться пролезть нормальному человеку. Взрослому. Или такому широкоплечему, как Прохор. Даже Василиске — и той не пролезть, девичьи прелести помешают. А вот что касается самого Митрия… Худющий, узкоплечий, верткий… Эх, жаль портки в котомке остались! Той, что сгорела в костре у обозников, вместе с портками и книжкой. Нет, благодаренье Господу, книжка все же не до конца сгорела и посейчас находилась в котомке у Прошки. Во! Ежели что, можно будет сказать, мол, к Проше за книжкою шел. Вернее, шла. Эх, грехи наши тяжкие — лезть-то надо. Поежившись, Митрий решительно стянул с себя девичье платье и, кровяня плечи, ужом ввинтился в оконце. Голова прошла — уже хорошо! Значит, пройдет и все тело. Так, упереться руками… Еще, еще… Опа!!! Вывалившись из окна, словно пробка из бочонка, отрок рухнул на мокрую землю. Конечно же — прямо в лужу! Тут же вскочил, прислушался, осмотрелся. По голым плечам туго молотил дождь. Эх, одежку-то не прихватил, хотя б и девичью. Куда теперь голым? Да вот хотя б под крыльцо — эвон, в хозяйской светлице огонек горит, видать, еще спать не ложился. Может, и во двор выйдет, со слугами переговорит? Или погасит огонь да уляжется — вот тогда можно и к Прошке в людскую пробраться и с той стороны горницы прийти, Василиску выпустить да одеться. Как раз до утра возни. Зря? Может, и зря… Только уж больно предчувствия были недобрыми. И постоялый двор этот странный, что бы там ни говорила Василиска, и хозяин странный, и слуги его. Ведь, окромя всего прочего, что будут на постоялом дворе у гостей расспрашивать? Кто, да откуда, да как живут, да какие новости — и это при том, что беглецы выдавали себя за местных… ну, или почти местных: паш-озерские селенья не так уж отсюда и далеко, всего-то два десятка верст, их обитателей хозяин двора обязательно знать должен, пусть даже и не накоротке, а потому — расспросить все сплетни, интересно же, любопытно! Да и что еще тут делать, в этакой-то дыре сидючи, как не сплетни сводить? Вот и расспросил бы, а уж Митяй загодя еще придумал, как половчее соврать — дескать, пришлые мы с погоста Тойвуйского, родичей на Паш-озере проведали и вот теперь — на богомолье. Неплохая придумка была, да вот только не пригодилась. Почему? Неужто не любопытно? |