Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 365 – Андрей Посняков

Пообедали неплохо, пусть без особых изысков, но вполне сытно — овсяный кисель, ячменная каша, пироги с рыбой, налимья и стерляжья уха, печеные караси, сбитень. После сытного обеда пошли одеваться: Прохору досталась знатная смушковая бекеша, надев которую, он сразу стал выглядеть этаким ясновельможным паном, Митьке пришелся впору короткий черный кафтан с желтыми отворотами, а Ивану — кунтуш кровавого темно-красного цвета с желтым шелковым кушаком и такими же тесемками-завязками.

— О! — оглядев троицу, довольно ухмыльнулся Михайла. — Экие гарные хлопцы! Что ж, идите в горницу, можете отдохнуть, только крепко не спите, упаси вас Боже попасться на глаза государю днем с заспанной рожей. По разуменью царевича — днем только годуновские бездельники спят.

— Да ладно уж, не заснем, — уверил Прохор и, войдя в горницу, сразу же бросился на кровать — захрапел.

Дверь, кстати, снаружи заперли на засовец. Иван с Митрием первым делом подошли к окну. Знатное было оконце, вернее, оконца, их в горнице имелось два — оба большие, с верхним полукружьем и свинцовым переплетом да не со слюдой, а со стеклами.

— Переплетик-то так себе, хлипенький, — проведя рукою по подоконнику, негромко заметил Иван. — В случае чего, запросто ногой вышибить можно.

— Зачем ногой? — Митрий с усмешкой кивнул на храпящего Прохора. — Есть у нас, кому вышибать.

Загремел засов, но в дверь вполне вежливо постучали:

— Можно?

— Нет, нельзя!

— Шутники… Ну, оно и правильно, — в горницу заглянул Пахомов. — Кто тут в вашей компании главный? Полагаю, ты, Иван? Пошли, государь тебя видеть желает!

— Что ж, — Иван одернул кунтуш и подмигнул Митьке. — Ну, не поминайте лихом!

— Идем, идем, — поторопил Михайла. — Государь ждать не любит.

Выйдя из избы, они, в сопровождении двух казаков с саблями и пистолями, миновали безлюдную площадь и оказались у ворот обширных хором, видимо раньше принадлежавших какому-нибудь боярину или богатому купцу. Впрочем, очень может быть, этот самый боярин-купец и посейчас там проживал, вполне довольный выпавшей честью принимать у себя столь высокого гостя, в царственном происхождении которого, похоже, здесь никто и не сомневался. Но Иван-то знал, знал! Ведь те грамоты, спрятанные в монастыре Мон-Сен-Мишель, ведь они говорили ясно — никакой Дмитрий не царь. Самозванец! И как такому служить? Полнейшее бесчестие.

— Можно, государь? — приоткрыв дверь, поинтересовался Михайла.

— А, Пахомов! Ну, наконец-то, явился, — засмеялись за дверью. — Ну, заходи, заходи.

Ничего себе — царевич! Вот этак по-простецки — «заходи-заходи». А как же дворцовый чин, субординация? Ну, да что взять с самозванца?

В обширной горнице, напротив большой, покрытой сине-желтыми изразцами печи, за небольшим овальным столиком на резных стульях сидели трое и азартно резались в карты — игру, в порядочном московском обществе не принятую. Самозванец, в коротком кафтане темно-голубого бархата с белым отложным воротником, чем-то походил на подгулявшего польского шляхтича. Азартно бросая карты, он то и дело приговаривал:

— А мы — тузом! А мы трефами… А вот и козырь — что вы на это скажете, господин Лавицкий?

— Скажу, что вы, похоже, выигрываете, государь. — Лавицкий — хитроглазый малый с выбритым до синевы подбородком — принялся тасовать колоду. Третий — жизнерадостный кудрявый толстяк во французском, с разрезами, платье, — обернувшись, с любопытством оглядел Ивана. — Это вот он и есть, государь?