Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 364 – Андрей Посняков

— Эти расстриги, — ротмистр со злобою кивнул на ребят, — обманом выбрались из-под стражи, оглушили моих людей и пытались бежать!

— Да они не пытались, — вдруг засмеялся… Дмитрий… да, пусть будет так — Дмитрий. Надо же его как-то называть, ну не Гришкой же Отрепьевым, который, сказать по правде, был совсем другой человек. — Они не пытались, — отсмеявшись, повторил Дмитрий. — Они уже убежали бы, если б тут мы случайно не оказались. А, ротмистр? Проворонил?

Ротмистр повалился в снег:

— Не вели казнить, великий государь…

— Встань, я кому сказал?! — Самозванец нахмурился, впрочем, тут же вновь рассмеялся. — Знаю, знаю, Афанасий, ты мне верный служака. А грамоты, тобой посланные, я уже получил… — Он перевел взгляд на беглецов. — Значит, вот вы какие… монахи…

Скрестив руки на груди, Иван с вызовом посмотрел на самозванца, прикидывая, каким образом его можно захватить в заложники.

А самозванец, казалось, прочел его мысли!

— Во смотрит! — Дмитрий покачал головой. — Наверное, думает, как бы на меня напрыгнуть да ножичком… Михайла! — Он обернулся. — Это, кажется, твои знакомцы?

— Да, великий государь!

— Вот тебе их и поручу. Накормить, одеть, приглядеть. Вечером желаю с ними беседовать. Не сразу. По очереди.

Отдав приказание, самозванец поворотил коня и вместе со свитой поскакал в сторону воротной башни.

Вокруг беглецов остались лишь два отряда — ротмистра Поддубского и Михайлы.

— Ну что, господин ротмистр, поимел от царевича на орехи? — ухмыльнулся Михайла. — В общем так — приказ ты слышал, потому пленников я у тебя забираю.

Поддубский растопорщил усы:

— Баба с воза — кобыле легше! Забирай — твоя теперя забота.

И, обернувшись, подмигнул беглецам:

— Пока, робяты, не кашляйте!

Михайло проводил долгим взглядом ротмистра и его отряд, потом повернулся и жестом позвал пленников:

— Ну что, парни, идем. Велено вас накормить да одеть.

Иван гордо выпятил грудь:

— Предупреждаем, что мы присягали государю царю Борису Федоровичу и позорить себя бесчестием отнюдь не намерены!

— А, пустое, — звякнув доспехом, лениво отмахнулся Михайла. — Никто тут позорить вас не намерен. Извиняйте — не того вы полета птицы.

— Потому, возможно, и живы, — неожиданно улыбнулся Митрий. — Ты там что-то говорил про еду?

Оказавшийся предателем — а как еще его назвать? — ну, пусть шпионом, лазутчиком, — Михайло Пахомов приказание «царевича» исполнил самым тщательным образом, строго-настрого предупредив, что бежать им сейчас, по сути, некуда: весь Путивль был на стороне Дмитрия душой и сердцем. Жители Путивля силою удержали возле себя самозванца, когда в силу невзгод он лишь попытался уехать, понимали — в случае поражения от войск Бориса Годунова их ждет ужасная участь. Как в Комаричской волости, где не знающие жалости и христианского смирения войска Годунова мучили и убивали всех, от мала до велика, — кровь текла рекою. Путивляне, естественно, не хотели подобной участи для себя, а потому служили Дмитрию не за страх, а за совесть. Следует сказать, что и он пожаловал жителям города множество различных льгот.

— Так что, парни, в случае чего — вас здесь выдаст первая же попавшаяся собака или помойный кот, — весело пояснил Михайла. — С другой стороны, государь вас, похоже, жалует. Он любит авантюристов. Ну что, пошли обедать? Потом подкину вам одежонки…