Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— У всех, — сказал. — У всех убиенных чего-то не хватало — про сердце-печень не знаю, а жир срезан! — Ну, я же говорил — ворожеи! — хлопнул в ладоши Иван. — Чего Ртищев-то мыслит? — Ворожей велит пощипать осторожненько… Да ведь ты и сам его слова слышал. — Да слышал… Ну, теперь хоть ясно, где искать. — Ясно? — перебил обоих Прохор. — А, между прочим, остоженские на ошкуя думать горазды! — Ошкуй, ошкуй, — Иван задумчиво провел рукой по столу. — А может, ошкуй-то — прикормленный?! Теми же ворожеями-колдунами! — А может, колдуны просто за этим медведем следом ходят, — предположил Митька. — И как тот кого задерет, так и они тут как тут — и жир берут, и внутренности. А знатных выбирают, потому что ведь с кого еще-то жир можно срезать? Простой-то народ, чай, до сих пор голодает. Не такой, конечно, голод, как два лета назад, но все ж не сытно. Иван с Прохором переглянулись: — Молодец, Митрий! Смотри-ка, ловкая у тебя придумка вышла. И впрямь — вот, оказывается, чего богатеев-то режут. А мы — народ небогатый — ночами можем запросто по Чертолью ходить. Митрий покривился: — Ага, иди-ка пройдись. Живо по башке кистенем получишь! Жира у нас, конечно, нет… Зато на кафтаны да зипуны любой тать польстится. Снаружи послышались шаги и надсадный кашель, и в приказную горницу вошел Ртищев. На думном дворянине поверх кафтана был накинут длинный испанский плащ из плотной черной ткани с серебряной вышивкой, острая — на европейский манер — бородка победно топорщилась. — Был у Семена Никитича, — взмахом руки велев подчиненным сесть, объявил Ртищев. — С думами нашими насчет ворожеев он согласился, велел искать. Про ошкуя тоже не забывать наказывал, боле того… — Андрей Петрович вытащил из-за пазухи бумажный свиток. — Вот списки бояр, кои медведей ручных держат. — Ничего себе! — удивленно воскликнул Митрий. — Это как же узнали? Неужто по боярским усадьбам ходили, а? — То не наше дело, — Ртищев помрачнел. — Сами знаете, в сыскном нынче людей — мнози. Все Семена Никитича радением. — Угу, — скептически усмехнулся Иван. — Только, сдается мне, эти люди в основном крамолу ищут, а не за ворами да татями следят. Одни мы… Ртищев стукнул ладонью по столу: — Язык-то попридержи, Иване! Не то дождешься — отрежут. Думаешь, у нас в сыскном соглядатаев нет? Иван послушно замолк. — Андрей Петрович, а нам кузнеца-то разрабатывать? — неожиданно поинтересовался Прохор. — Кузнеца? Какого еще кузнеца? — Ну, того, к чьей дочке Ефим Куракин хаживал. Думный дворянин пожал плечами: — Ну конечно же, разрабатывать! В нашем положении любая мелочь — важная. Ты ведь, Прохор, помнится, и сам кузнец? Прохор улыбнулся: — Да бывало когда-то, махал кувалдою… — У тихвинского оглоеда Узкоглазова, — засмеялся Ртищев. — Знаю, знаю твое прошлое, парень. Тебе и кости в стакан — иди-ка завтра с утречка к тому кузнецу, вызнавай что надо. Дочку его заодно расспросишь, может, и она ошкуя видала… или того лучше — колдуна-ворожея! Прохор важно кивнул: — Да уж, что смогу, вызнаю. — Ну и славно. А вы… — Андрей Петрович посмотрел на Митьку с Иваном. — А вы, парни, отчеты пишите! — Как, опять? — возмущенно воскликнули оба. — Вчера ведь только писали. Ртищев с усмешкой пожал плечами: — То не мое желанье — Семена Никитича. |