Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Да, — Михайло пожевал пирога, — жаль парнишку. Ошкуй, говорят, напал. Я б этих бояр, что за своей живностью не следят, вешал бы на их же воротах! Ничего, придет истинный царь… — Какой-какой царь? — перебил Прохор. — Никакой, — Михайло зло сжал губы. — Ничего я такого не говорил — показалось вам… — Ну, показалось — и показалось. — Иван незаметно наступил Прохору на ногу и улыбнулся Михайле. — Ты про ошкуя рассказывал. — А, — взгляд собеседника подобрел. — Про это — можно. Вот, говорю, бояр бы за этих медведей наказывать — никаких ошкуев бы не было. Мужи здешние собираются все Чертолье прочесать — может, где и берлога отыщется? Хотя… это ведь наш, бурый медведь, по зиме в берлоге спит, ошкуй-то не спит, бродит. Ничего, отыщется! Иван поддакнул: — Уж поскорей бы. А что тот парнишка, Ефим…. Его ошкуй утром задрал или, может, ночью? — Вечером, скорее всего… — подумав, отозвался Михайло. — Видать, припозднился парень. — Припозднился? Откуда? — Ишь, любопытные вы какие… Все вам и расскажи! — Так и расскажи — интересно же! — Интересно им, — Михайло вновь потянулся к кружке. — Помянем-ко, братцы, Ефима. Хороший был парень, царствие ему небесное! Все молча выпили. Иван, правда, не до конца, и так уже в голове шумело, а еще ведь дела делать надобно. Разузнать, к кому это хаживал молодой княжич. Псст… Как это к кому? А не было ль у него поблизости какой зазнобы? От того — и в тайности все. Дело молодое, знакомое… — Дева-то его, поди, убивается, — негромко, себе под нос, но так, чтоб собеседникам было хорошо слышно, промолвил Иван. — Какая еще дева? — Ну, та, к которой он ходил. Михайла похлопал глазами: — А ты откель знаешь? Сказал кто? — Так догадался. — Догадливый… И впрямь, к девице одной он ходил… Да не очень удачно, думаю. Все грустный возвращался. Иногда про зазнобу свою рассказывал… Марьюшкой называл… — Марья, значит. — Ну да, Марья. Я так смекаю, она Ефиму не ровня — из купцов или богатых хозяев. Не знатного рода. Но, как Ефим говорил, батюшка его, князь, только бы рад был, ежели б все вышло. Тогда бы был повод нелюбимого сынка части наследства лишить — дескать, женился черт-те на ком не по батюшкиному слову, так-то! — Вон оно что! А Марья — она хоть откуда? — Да черт ее… — Михайло посопел носом. — За Москвой-рекой живет где-то… На Кузнецкой слободе, кажется… — Так-так… — прошептал Иван. — Значит, Марья с Кузнецкой… А что, — юноша повысил голос, — не дальний ли круг — со Скородома на Кузнецкую через Чертолье таскаться? Михайло насторожился, посмотрел подозрительно: — А ты откель знаешь, что Ефим со Скородома? — А… вон, Корней сказывал… Купчина Корней уже сладко спал, уронив голову на руки. С бороды его все так же свисала капуста. — Тут все в тайности дело, — негромко пояснил Михайла. — За Ефимом-то батюшкой его человечек специальный был пущен — следить. Ефим про то прознал — вот и делал вид, что ездил просто на постоялый двор — пьянствовать. А на самом-то деле здесь только переодевался — и в Замоскворечье, к зазнобушке… Да что мы все о грустном? Выпьем? Не дожидаясь ответа, Михайла намахнул кружку и, утерев губы рукавом, поднялся с лавки: — Ну, благодарствую за вино… Пора мне. — Счастливо. Приятели дождались, пока он вышел, и тоже направились по своим делам. Хозяину, Флегонтию, сказали, что еще вернутся, хотя, конечно, понимали, что вряд ли. |