Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Да, — хмуро отозвался Митрий. — Пожалуй. Присаживайтесь вот сюда, в полукресло, господин Мердо. Мердо вдруг громко расхохотался, захихикал слуга, и вообще смеялись они довольно долго: едва унимал смех господин, как не мог себя сдерживать слуга, а когда он сдерживался, с новой силой хохотал хозяин. — О, нет, нет, — наконец утихомирился господин Мердо. — Подстригать нужно отнюдь не меня. — Слава богу, — искренне обрадовался Митрий. Иван же быстро поинтересовался — кого же? — Моего сына Оливье, — утерев набежавшие на глаза слезы, пояснил хозяин. — Сейчас Батисьен его приведет. Вообще, господин Мердо в некоторые моменты казался явно умалишенным, а иногда же рассуждал вполне здраво. Вот и пойми… — Звали, отец? — Из смежной комнаты в залу вошел подросток лет четырнадцати или около того, по крайней мере на вид он был чуть младше Митрия. В какой-то серой хламиде, естественно, босой, с рассеянным взглядом, он напоминал сумасшедшего куда больше, нежели его родитель. Бледное, такое же красивое, как и у отца, лицо, большие темные глаза, длинные белокурые волосы — и какой-то туманный непонятный лепет. Первые слова его, наверно, были единственными, из которых можно было хоть что-то понять. — Это парикмахеры, Оливье, — пояснил господин Мердо. — Лучшие парикмахеры, из самого Парижа. Садись, они тебя подстригут. — Собака, — послушно усаживаясь в кресло, ни с того ни с сего вдруг произнес мальчик. — Она бегает вокруг, лает, кусает… А корабли плывут. — Да, корабли плывут, — улыбнулся хозяин. — И луна светит. — Солнце так палит. Душно, душно! — Оливье вдруг рванулся из кресла, словно бы хотел выскочить из окна… но тут же осел и вяло махнул рукою. — Луна светит. — Несчастный отрок, — чуть слышно шепнул Иван. — Вообще, думаю, мы зря подозревали этого Мердо. Ему уж точно не до Жан-Поля — тут совсем другие проблемы. Ну, что встал, Митька? Стриги да пойдем отсюда. Подойдя к сидящему в кресле мальчику, Митрий задумчиво поклацал ножницами… Потом взял гребень, расчесал Оливье волосы. Снова немного постоял и, обернувшись к хозяину, спросил, нет ли поблизости какого-нибудь подходящего для парикмахерского искусства предмета, к примеру ночного горшка. — Горшок? — Господин Мердо повернулся к слуге. — Конечно есть. Принеси, Батисьен. Поклонившись, слуга тут же исполнил приказ, торжественно вручив Митрию позолоченную посудину, которую лжекуафер, недолго думая, нахлобучил мальчишке на голову. — Ну, вот, — довольно сказал Митрий, быстро обрезая ножницами торчащие из-под горшка пряди. — Самая новейшая прическа! В Париже вся королевская семья стрижется именно так. Иван еле сдержал подступивший к самому горлу хохот. Хорошо хоть Митька делал свое дело, как мог, быстро. «Клац-клац, клац-клац, — стучали ножницы. Клац-клац…» Господин Мердо и его слуга Батисьен синхронно кивали головами. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх… — Все! — Отхватив наконец последний клок, Митрий снял со своей жертвы (иного слова не подберешь) ночную посудину и, зажав ее под мышкой, небрежно взмахнул рукой. — Вуаля! Нельзя сказать, чтобы подстриженный под горшок Оливье вдруг резко подурнел, но что стал смотреться куда как смешнее — факт. — С вас два с половиной ливра, господин Мердо, — вконец обнаглел Митька. К вящему удивлению Ивана, хозяин дома беспрекословно отсчитал деньги и горячо поблагодарил «парижского куафера». А несчастный, только что подстриженный — вернее, обкорнанный — сын его лишь тупо смотрел вперед да все поминал какую-то собаку — лает, мол. Да, жаль парня… |