Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 154 – Андрей Посняков

Каморка оказалась пуста, и юноша решил подождать Евлампия там; что староста не убит, он знал, не так давно видал баркасника между своих. На лавке в полутемной каморке сиротливо лежал кошелек из кошачьей шкуры. Серебришко Евлампия. Слава Богу, теперь уж не придется его передавать вдове старосты — сам передаст. Иван машинально подкинул на ладони кошель. Звякнуло, но так, чуть-чуть, видать, не очень-то большое наследство получила бы безутешная вдова. Странно… Сжав в ладони кошель, юноша нащупал в нем какую-то скрученную бумажку или кусочек пергамента… Из чистого любопытства достал — в бумажку были завернуты три серебряные деньги. Прямо сказать, невелика сумма, весьма невелика. Еще и в бумажку завернута! В бумажку… а ведь баркасник не так уж прост — все клады ищет со своими ныряльщиками. А ну-ка…

Бросив быстрый взгляд на дверь, Иван развернул бумагу, с удовлетворением увидев начерченный на ней план — река, с волнами, пристанями и промерами глубин, схематичное изображение Богородичного монастыря с характерной пятигнездной звонницей — значит, и река, ясно, Тихвинка — какие-то таинственные значки — крестики, птички, кружочки. А это что еще за ответвление, похожее на… на «македонское копье или ланцет хирурга»! Ну, явно похоже, особенно если перевернуть листок боком. И — если здесь все правильно нарисовано — длина «копья» — небольшого заливчика или оврага — ровно в три раза больше ширины у впадения в реку… Интересно…

— Интересно?! — Евлампий Угрюм, ударом распахнув дверь в каморку, навис над входом темной угрожающей тенью. В руке его поблескивал длинный рейтарский пистолет со взведенным курком.

Иван машинально потянулся к сабле, заткнутой за пояс вместо сломанного палаша.

Баркасник левой рукой почесал шрам и нехорошо усмехнулся:

— Я хорошо стреляю.

— А как хорошо ныряешь? — улыбнулся Иван. — Садись, нам ведь надо поговорить об упущенных тобою деньгах. Признаю — по моей вине упущенных, а я не люблю ходить в должниках. И я не купец…

— Я догадался.

— Это — карта утопленной монастырской казны? Да не смотри ты на меня так, я полагаю, вы ее так и не нашли?

— А вот уж это не твое дело, парень.

— Не мое? А если я помогу отыскать сокровища, скажем… гм… за одну десятую часть, ты согласишься?

Евлампий опустил пистолет.

— Что ж, десятина — вполне справедливое требование. Только с нами пойдут мои люди, и вряд ли тебе удастся схитрить!

— Что ты, что ты, — замахал руками Иван. — Если б я хотел схитрить, так с вами бы не сидел.

— И я не дам тебе ни с кем переговорить! — заявил баркасник. — Идем сейчас, прямо отсюда.

— Согласен, — Иван кивнул. — Разреши лишь мне взять с собою двоих.

— Говори — кого именно? Я сам пошлю за ними людей.

— Прохора-молотобойца и Митьку Умника. Митька пусть захватит с собой книгу.

— Какую книгу? — ощерился Евлампий Угрюм. — Не советую обделывать за моей спиной какие-то свои дела.

— Митька знает какую… А вообще, это не столько книга, Евлампий, сколько цветок… маленький такой, алый… цветок папоротника, указующий путь к кладу!

Баркасный староста вздрогнул, в темных, глубоко посаженных глазах его на миг промелькнул страх.

— Дьявол! Да ты сам дьявол! Иначе б откуда прознал?

— Откуда-откуда, — Иван откровенно смеялся. — Меньше по лугам шляться надобно, любви купальской мешать.