Книга Разбойный приказ, страница 83 – Андрей Посняков

Загремев цепью, вышел из темноты пес – огромный, черный, с пастью, полной острых зубов, – вот уж поистине Коркодил, выбрали имечко! Уселся, вывалив язык, задышал, поглядывая на незваных гостей зоркими желтыми глазами.

— А это кто с тобой? – Федька Блин сделал вид, что только сейчас заметил Митьку.

— А это Митрий, из введенских, человек верный, – быстро пояснил Жила. – Завтра вместе промышлять выйдем…

— Сначала об ем хозяйку спросим!

— Так ить… для того и пришли. Нам бы это, Федя… – Онисим жалобно сморщил нос. – Ночку бы скоротать, а?

— Ночку им, – усмехнувшись, проворчал Федька. – Ходют тут голодранцы всякие.

— Ну, хоть в какой избишке!

— Было б серебришко, нашлась бы и избишка, – с хохотом отозвался Блин, и Митьке вдруг подумалось, что не так уж и туп этот плосколицый парень, как показался на первый взгляд. – А так и не знаю, куда вас деть… разве что в будку, к псинищу? Эй, Коркуша, пустишь гостей?

Пес зарычал, осклабился – тоже вроде бы как посмеялся. Ну-ну, мол, лезьте – враз разорву в клочья!

А дождь не унимался, барабанил по крышам. Онисим с Митькой давно уже промокли насквозь, а Федька отошел чуть подальше, под козырек крыльца, чтоб дождь не капал. Стоял, гад, издевался.

— Ну, Феденька, – поклонился Онисим. – Ну, я те пуло дам.

— Пуло? – Федька сплюнул. – Ловлю на слове! Эвон, в дальнюю избенку идите. Поназадворье.

— К Гунявой Мульке, что ль? – Онисим ухмыльнулся.

Федька кивнул:

— К ней, к ней. Да не вздумайте забесплатно приставать к девке – враз зубищи вышибу, – поднимаясь по ступенькам крыльца, на прощание пообещал Блин.

Онисим после этой фразы вдруг как-то сразу поскучнел, осунулся и шепотом предупредил:

— Ты это… берегись Мульки. Она ведь такая – сама напасть может, а после соврет, что мы. Федька зубы сразу повышибает, не сомневайся.

— Да я и не…

Онисим не дослушал, свернул за навозную кучу, и Митька прибавил шагу – боялся отстать. Двор-то большой, в темноте и заплутать недолго, эдак выйдешь потом псинищу Коркодилу в пасть!

— Ишь, гад, вызверился, – останавливаясь перед низенькой, еле угадываемой во мраке избенкой, выругался Жила.

— Кто вызверился, пес?

— Хм, пес… Федька, вот кто! Он-то и есть пес, хуже Коркодила. – Онисим сплюнул и, подойдя ближе к избе, напористо застучал в дверь.

— Недавно, едва Васька Москва сгинул, силищу в себе и почуял Федька, – обернувшись, шепотом пояснил Жила. – При Ваське-то небось боялся и рта разевать.

— А кто такой этот Васька?

— Васька? Это… гм… Сурьезный человек, не нам чета! – Онисим вдруг прикусил язык. – Короче, много будешь спрашивать – язык отрежут. Эй, Мулька, ты там спишь, что ли? А ну, открывай гостям!

Внутри избы послышались какие-то странные звуки, словно бы мычала корова, затем шаги. Скрипнув, чуть приоткрылась дверь, и узенькая тусклая полоса света упала на мокрую землю – видать, зажгли лучину.

— Это я, Мулька, Онисим, и парень один со мной. Федька сказал, чтоб у тебя ночевали. Но денег у нас нет, даже пула – и того…

— Уммм… – Дверь приоткрылась чуть шире, и Митька увидел возникшую на пороге согбенную фигурку в глухом платке и с горящей лучиной в левой руке.

— Ммы-ы-ы, – видно, узнав Онисима, существо призывно махнуло рукой, исчезая в темном нутре избенки.

— Идем, – Онисим шмыгнул носом. – Хоть поспим немного… Эх, было бы серебришко! У тебя, Митька, часом не завалялось?